Концерт «Памяти ангела»

Четырехмесячный малыш, понятное дело, не мог ничего сказать, поэтому Иветта ответила за него:

– Марчелло.

Не поднимая глаз на молодую женщину, Мари снова улыбнулась младенцу, будто он сам ей ответил.

– Марчелло? Какое красивое имя! Намного изящнее, чем Марсель.

– Мне тоже так кажется, – радостно согласилась Иветта.

– А сколько у тебя братьев и сестер?

– Две сестры, три брата.

– Так ты шестой? Счастливое число.

– Правда? – удивленно воскликнула Иветта.

Пропустив реплику Иветты мимо ушей, Мари вновь обратилась к младенцу:

– А почему Марчелло? Твой папа итальянец?

Мать зарделась.

Вся деревня знала, что Иветта спит с каждым встречным и понятия не имеет, от кого какой ребенок.

Взглянув наконец на Иветту, Мари широко улыбнулась ей и вошла в булочную «Золотая галета». Покупатели уже давно следили за разговором на улице, чувствуя неловкость.

Было ли поведение Мари Морестье дружеским жестом или язвительным упреком? Сложно сказать. Когда Мари Морестье высказывала свое мнение, его не принимали на веру, считая Мари лицемеркой.

О чем бы ни говорили ее мимика и слова, они прежде всего говорили о строгом контроле. Виртуозное интонирование речи, хлопанье ресницами – все работало на создание жалостливой, гневной, трагической, покорной или взволнованной маски. Она была завораживающей актрисой, ибо не скрывала своей игры. Напротив, ее искусство отстаивало свое право на нарочитость. В своей неестественной игре Мари Морестье никогда не забывалась, она всегда сохраняла бдительность. Некоторые считали, что это свидетельствует о лживости, другие, напротив, воспринимали как проявление порядочности.

– Половинку багета, пожалуйста!

Никто, кроме Мари Морестье, не покупал половинку багета; а даже если порой у кого-нибудь и возникало такое желание, булочник выгонял беднягу вон несолоно хлебавши. Но когда в один прекрасный день он попытался объяснить Мари, что продает либо целый багет, либо ничего, она ответила ему так:

– Отлично. Когда начнете выпекать хлеб, который не будет черстветь за три часа, скажите.

Я буду покупать по целому багету раз в два дня. А пока только половину.

Пока Мари Морестье расплачивалась, одна из туристок, не сдержавшись, вдруг выкрикнула:

– Мадам, вы не откажетесь дать мне автограф?

Мари нахмурилась так, словно не на шутку рассердилась, но очень отчетливо произнесла:

– Конечно.

– Большое спасибо, мадам, спасибо! Я вами просто восхищаюсь. Я видела по телевизору все передачи про вас.