Когда мы покинули Кубу

При звуке этого плавного уверенного голоса я вздергиваю бровь и с трудом прячу улыбку. Он нравится мне еще сильнее оттого, что тоже действует как будто бы против собственной воли. Как будто мы два магнита, которые притягиваются друг к другу. Он высокомерен, но его гордость смягчается тяжестью взгляда, сопровождающего меня весь вечер.

– Сегодня вы изъясняетесь не так изящно, как в прошлый раз. Как вы меня назвали вчера? Похитительницей сердец?

Он улыбнулся.

– Я не думал, что это на вас подействовало.

Не найдясь, что ответить, я говорю:

– Пойдут слухи.

– Пойдут.

– А в этом году выборы.

Он смеется.

– Какие-нибудь выборы бывают каждый год.

– У вас есть невеста.

– Есть, но вы не беспокойтесь: от одного танца я голову не потеряю.

Я с улыбкой отбиваю его словесную подачу.

– Зато я могу.

На щеке мелькает ямочка, ко мне протягивается рука, на которой пока еще нет тяжелого золотого кольца.

– Может, все-таки рискнем?

Я отвечаю не сразу. Это не просто кокетство: я действительно могу навредить своей репутации.

И все-таки мне не хватает сил, чтобы отказать себе в таком удовольствии.

Моя рука опускается на его ладонь, наши пальцы переплетаются.

По залу пробегает шепот, кто-то приглушенно ахает. Такая реакция может показаться странной, если учесть, что вокруг нас полно танцующих, не состоящих в законном браке.

Но за прошедший год я поняла: для тех, кто принадлежит к этому кругу с рождения, и для тех, кто вторгся в него, как я, действуют разные правила.

Если вчерашнее предложение Эндрю насторожило их, то теперь они, наверное, взбесятся. Для любой незамужней (или даже замужней) женщины Палм-Бич Николас Рэндольф Престон III – это вершина социальной пирамиды. Он пик, к которому они стремятся.

Он как будто бы не замечает ни взглядов, ни шушуканья. Его движения спокойны и уверенны. И в то же время я не могу не заметить, что он на секунду перестает дышать, кладя руку мне на талию.

– Как вам сегодняшний вечер? – спрашивает он.

Я смотрю на него испытующе.

– Пока мы с вами танцуем, нам обязательно вести вежливую беседу?

– А вы предпочли бы невежливую?

– Может быть. Смотря о чем.

– Думаю, разговор начался бы с вашего платья и им же закончился бы.

– А что? Очень хорошее платье, – говорю я, и то, что скрыто под этим самым платьем, краснеет.

Такой туалет с гордостью надела бы сама Мэрилин Монро. Облегающая ткань идеально подчеркивает фигуру, которой наградил меня Бог.