Когда мы покинули Кубу

Во мне навсегда поселилась песня страха с рефреном отчаяния: шум взлетающего самолета, глухой удар тела о землю, визг машины, уносящейся прочь.

– Мне очень жаль, – говорю я, прекрасно понимая, как мало утешения в моих словах.

– Я знаю.

Повисшая пауза заставляет меня почувствовать неловкость. Сейчас мне кажется, что он действительно открыл один из моих секретов – добрался до той боли, которая прячется под моей брильянтовой улыбкой.

– Они перестали на нас смотреть, – говорю я, стараясь заполнить тишину чем-нибудь нейтральным, безопасным.

– Кто?

– Другие гости.

На его лице появляется уже знакомая мне улыбка.

– Я и не заметил.

Музыка перестает играть, он замирает.

А мне не хочется останавливаться, не хочется отстраняться от него – это кажется противоестественным.

– Спасибо за танец, – говорит Ник.

После того, какими сокровенными воспоминаниями он со мной поделился, его тон кажется очень формальным. Маска снова надета.

Интересно, какую сторону себя он показывает своей невесте? Кого она знает и любит? Человека с тенями прошлого в глазах или уравновешенного джентльмена, стоящего сейчас передо мной?

Кто-то слегка прикасается к моему локтю.

Оборачиваться мне не нужно: я знаю, что рядом со мной стоит Эдуардо. Выражение лица Ника это подтверждает. Он наклоняет голову, они с Эдуардо молча обмениваются взглядами поверх моей макушки. Я вижу их вместе и с поразительной ясностью ощущаю, что один из них еще мальчишка, а другой – мужчина.

Потом Ник уходит, как ушел накануне. Его широкоплечий длинноногий и длиннорукий силуэт грациозно удаляется.

Эдуардо протягивает мне бокал шампанского. Я беру хрустальную ножку дрожащими пальцами.

– Мне его почти жалко, – говорит Эдуардо.

Я смотрю Нику в спину, пока толпа не проглатывает его.

– Почему?

– Рано или поздно ты разобьешь ему сердце.

– Очень сомневаюсь.

Я бы скорее побоялась за свое сердце, если бы оно не было уже разбито.

Глава 4

Ник Престон уехал – говорят, в Вашингтон, наращивать политический капитал перед ноябрьскими выборами.

Проходят недели. Без него светская жизнь Палм-Бич невыносимо скучна. Его симпатичная невеста осталась здесь, и время от времени я мельком пересекаюсь с ней в круговороте вечеринок, но мы не разговариваем. Ее пасет целый сонм Престонов и Дэвисов. Благодаря громкой фамилии она живет в более высокой социальной сфере, чем та, где обитаю я.