Когда мы покинули Кубу

Когда мы жили на Кубе, он всегда был поблизости и вошел в мои воспоминания так же прочно, как шум прибоя на набережной Малекон, смех сестер или голос брата.

Однажды в детстве, играя с Эдуардо во дворике нашего дома в Мирамаре, я украдкой его поцеловала и взяла с него клятву молчать. Какой шум бы поднялся, если бы об этом узнал Алехандро! Интересно, Эдуардо хоть помнит тот случай? Мои воспоминания смутные: кажется, это было ужасно давно и как будто даже не со мной.

– Где вы назначили встречу? – спрашиваю я, перекрикивая ветер и волны.

– В «Юпитере», в маленьком ресторанчике – ничего особенного. Он посчитал, так будет лучше, – кричит Эдуардо в ответ.

– Ты хорошо знаешь мистера Дуайера?

– Почти совсем не знаю, – признается Эдуардо, барабаня пальцами по рулю.

Маленький автомобиль поворачивает так круто, что у меня подводит живот. Быструю езду я вообще-то люблю, только не хочется завтра проснуться простуженной. Почему все то, что весело, бывает вредно для здоровья?

– И тем не менее ты ему доверяешь?

– Я бы так не сказал.

Просто нам выбирать не приходится. Когда мы станем ему не нужны, он может нас выбросить, но пока наши интересы сходятся. Надеюсь, они будут сходиться еще достаточно долго и мы с тобой успеем получить от этой сделки то, чего хотим.

– А если не успеем?

– Не знаю. Придумаем что-нибудь еще.

– Например?

– Посмотрим.

– У нас теперь есть друг от друга какие-то секреты?

Эдуардо бросает на меня косой взгляд.

– Это ты мне скажи. О чем вы с сенатором Престоном разговаривали, пока танцевали?

Я отворачиваюсь и смотрю на море.

– Ни о чем интересном.

Эдуардо тихо усмехается.

– Почему-то я тебе не верю. Я видел, как он на тебя смотрел. Это не было «ни о чем».

– Мы говорили о погоде, о вечеринке, о том, какой выдался сезон.

– Ну конечно.

Дальше мы едем молча. Я разглядываю пейзажи. Переезжая из Палм-Бич на материк, попадаешь в другой мир. Приятно на какое-то время оказаться в недосягаемости для любопытных взглядов и смешков, а еще я несказанно рада отдохнуть от матери.

С каждым днем нашего изгнания нарастают ее уныние и тревога, как будто стены нашего дома смыкаются. Думаю, она не согласилась бы уехать с Кубы, если бы знала, что это так надолго. Но и остаться мы не могли. Алехандро погиб, люди Фиделя схватили отца и грозились убить его тоже. Кто знает, что бы случилось с ним и со всеми нами, если бы мы не спаслись бегством?

Вот мы подъехали к ресторанчику.