Главврач

В-третьих, не жениться до защиты кандидатской диссертации. Где женитьба, там и ребенки-пеленки, так, чего доброго, и не защитишься. Да и котируются у невест кандидаты наук выше «неостепененных» врачей.

– Но присматриваться можешь, – разрешила бабушка. – Разумеется, присматривай только москвичек из приличных семей, с квартирой и без браков в анамнезе…

Медицинское слово «анамнез» бабушка переняла от Костика и часто употребляла.

– И чтобы без детей! – волновалась мама. – Лишние осложнения тебе не нужны. Своих заведешь, когда время подойдет.

И старайся, чтобы семья была врачебной. Лишняя поддержка никому еще не вредила.

Добрые женщины не сомневались в том, что стоит их сыну и внуку ступить на перрон Казанского вокзала, как его сразу же начнут атаковать потенциальные невесты. Умный, с высшим образованием, хорошо воспитанный, высокий, красивый, весь в дедушку Константина Христофоровича, Царствие ему Небесное… От деда, знакомого только по фотографиям, Костику достались смоляные кудри, классический античный профиль и длинные ноги мастера спорта по футболу.

Неплохое, надо сказать, наследство. В самаркандском меде Константин Ива?нов считался одним из самых завидных женихов и это несмотря на отсутствие отца-профессора или директора чего-нибудь.

Отец, разведшийся с матерью, когда Костику было два года, жил в Маргилане и работал начальником цеха на шелковом комбинате. К официальным алиментам отец ежемесячно добавлял рублей тридцать-сорок, присылал поздравительные открытки к праздникам, бывая в Самарканде, встречался с Костиком, так что в целом отношения были нормальными, правда, без особой сердечности.

Ну и ладно – сердечности Костику дома хватало с лихвой. По отношению к нему бабушка только притворялась строгой, а на деле баловала напропалую. Ну а как же иначе? Единственный внук, да еще такой замечательный!

Клятву по поводу питания пришлось нарушить сразу же. Нормальный обед в нормальном кооперативном кафе тянул на десять рублей, что сильно выходило за рамки костиковского бюджета – бабушка обещала присылать ежемесячно по стольнику и еще полтинник к этой сумме добавлял отец.

Еще перед отъездом дома выдали пятьсот рублей «на черный день» и еще примерно столько же рачительный Костик сэкономил, откладывая по пятерке или десятке с каждой стипендии. Но к этому неприкосновенному запасу следовало обращаться только в исключительных случаях. Так что Костик перебивался тем, что удалось схватить на ходу – пирожками, коржиками, чебуреками, мороженым.