Стукин и Хрустальников. Банковая эпопея

– Ты? Ты… понравиться? Да разве ты можешь понравиться с твоим вихром на голове, с твоим утюгом вместо носа! – снова воскликнул Хрустальников, но тотчас же спохватился и, понизив голос, прибавил: – Ах да… То есть ты совсем в другом смысле… Ну-ну-ну… Пей… Так как же, Матильда Николаевна, понравился тебе господин Стукин?

– Конечно, с первого раза трудно сказать, но ничего, он человек хороший, добрый, смирный. Только уж вы, Лавр Петрович, очень его затормошили. Вы, мосье Стукин, заходите ко мне чаще. Заходите как-нибудь почаще…

– Каково? Что я слышу! Боже мой, что я слышу! – всплескивал руками Хрустальников.

– Заходите, заходите… – ласково кивала Стукину Матильда Николаевна. – Вам утром некогда, вы заняты, так заходите вечерком, перед театром, так, как-нибудь между пятью и семью часами.

– Лавр Петрович, можно? – спросил Стукин и глупо улыбнулся.

– Ежели, брат, хочешь, то я тебя даже на целый день откомандирую.

От выпитого дорогого хереса Стукин сделался совсем развязным, а Хрустальников, много пивший уже за обедом, становился все пьянее и пьянее.

– Итак, Матильда Николаевна, ты находишь, что Стукин гораздо лучше черта и что ты в состоянии его выносить?

– Да полноте вам, Лавр Петрович… – снова остановила Матильда Николаевна Хрустальникова. – По первому впечатлению я нахожу, что мосье Стукин – очень и очень приятный кавалер.

– Стукин! Кланяйся, кланяйся, брат… Ты заслужил расположение, – проговорил Хрустальников, сбивая прическу Стукина и наклоняя его голову.

 – Ты успел заслужить расположение хозяйки, а теперь постарайся заслужить расположение ее собачек. Ну, пей за здоровье ее собачек, пей. Это ей будет приятно.

Хрустальников налил еще две рюмки.

– Да когда же вы будете чай-то пить? – спросила Матильда Николаевна.

– Выпьем, выпьем и чаю. Ты вот что… Ты вели подать коньяку к чаю… – сказал Хрустальников.

– Да ведь вам вредно так много пить. Вспомните, что доктор сказал.

– Что доктор сказал? Мало ли, что доктора говорят… Да и о чем ты хлопочешь? Умру – вот этот зверь у тебя мужем останется, – указал Хрустальников на Стукина.

 – Деньги на твоего будущего ребенка положены. Прислушайся, брат Стукин, это и ты… Слышишь? Две тысячи. На ребенка две тысячи. Ну, пей за здоровье собак Матильды Николаевны, пей и приступим к чаю… Ах да… Ты хотел нам рассказать, как ты тонул в Фонтанке. Как же это так?

– Собаку спасал-с. Пошел спасать собачку и начал тонуть сам, – отвечал Стукин.