Рубаи

19

Кумир мой – горшая из горьких неудач!

Сам ввергнут, но не мной, в любовный жар и плач,

Увы, надеяться могу ль на исцеленье,

Раз тяжко занемог единственный мой врач?

20

Ты сердце бедное мое, Господь, помилуй,

И грудь, которую томит огонь постылый,

И ноги, что всегда несут меня в кабак,

И руку, что сжимать так любит кубок милый.

21

Растить в душе побег унынья – преступленье,

Пока не прочтена вся книга наслажденья.

Люби же радости и жадно пей вино:

Жизнь коротка, увы! Летят ее мгновенья.

22

Скорей вина сюда! Теперь не время сну,

Я славить розами ланит хочу весну.

Но прежде Разуму, докучливому старцу,

Чтоб усыпить его, в лицо вином плесну.

23

В день завтрашний нельзя сегодня заглянуть,

Одна лишь мысль о нем стесняет мукой грудь.

Кто знает, много ль дней тебе прожить осталось?

Не трать их попусту, благоразумен будь.

24

Лик розы освежен дыханием весны,

Глаза возлюбленной красой лугов полны,

Сегодня чудный день! Возьми бокал, а думы

О зимней стуже брось: они всегда грустны.

25

Друзья, бокал – рудник текучего рубина,

А хмель – духовная бокала сердцевина.

Вино, что в хрустале горит, – покровом слез

Едва прикрытая кровавая пучина.

26

Спросил у чаши я, прильнув устами к ней:

«Куда ведет меня чреда ночей и дней?»

Не отрывая уст, ответила мне чаша:

«Ах, больше в этот мир ты не вернешься.

Пей!»

27

Бокала полного веселый вид мне люб,

Звук арф, что жалобно притом звенит, мне люб.

Ханжа, которому чужда отрада хмеля, —

Когда он за сто верст, горами скрыт, – мне люб.

28

Мы больше в этот мир вовек не попадем,

Вовек не встретимся с друзьями за столом.

Лови же каждое летящее мгновенье, —

Его не подстеречь уж никогда потом.

29

Блажен, кто на ковре сверкающего луга,

Пред кознями небес не ведая испуга,

Потягивает сок благословенных лоз

И гладит бережно душистый локон друга.

30

Призыв из кабака поднял меня от сна:

«Сюда, беспутные поклонники вина!

Пурпурной влагою скорей наполним чаши,

Покуда мера дней, как чаша, не полна».