Три недели с моим братом

Немногочисленные игрушки – в частности деревянные конструкторы «Тинкертойз» и «Линкольн логз», а также вышеупомянутые фигурки «Ковбой Джонни Вест» – нам дарили на Рождество и дни рождения; в магазине мы никогда не выпрашивали у мамы игрушек или сладостей – понимали: бесполезно.

Лишь недавно я осознал, что мы жили за чертой бедности. В то время мы, разумеется, этого не понимали. И хорошо. Мама не потерпела бы жалоб, даже вздумай мы жаловаться – она была ярым приверженцем выносливости, ненавидела нытье, уныние и оправдания и намеревалась искоренить эти пороки в своих детях.

Если мы скулили что-нибудь вроде «Но я хочу…», она всегда реагировала одинаково: пожимала плечами и говорила:

– Даже не мечтай. Мы хотим одно, а получаем другое.

От ее понятий о выносливости содрогнулись бы большинство современных родителей. Когда Мика пошел в первый класс, школа, расположенная недалеко от нашего дома, оказалась ему недоступна из-за десегрегации – начиная с 1964 года белые и чернокожие дети учились вместе, и школьников одного района на автобусе возили в школу, расположенную в другом районе.

Мике приходилось почти милю идти до автобусной остановки по шумным проспектам и неблагополучным соседским кварталам и срезать путь через свалку. В первый день мама проводила его на остановку, а на следующий день он пошел туда самостоятельно. Через неделю Мика сказал маме, что на углу свалки его подкараулили какие-то большие девочки – из седьмого класса или старше – и забрали деньги на школьное питание. А потом пригрозили побить, если он не будет приносить им по пять центов каждый день.

– Они сказали, что поколотят меня! – Мика заплакал.

Разрешить такую ситуацию можно разными способами. Например, мама могла бы постоянно провожать его до школы или поймать этих девочек и пригрозить полицией, если они продолжат вымогать деньги. Наверное, она могла бы выяснить, кто их родители, и поговорить с ними или найти тех, кто станет подвозить Мику до школы. Или поговорить об этом с кем-нибудь в школе.

Но это была бы не моя мама.

Выслушав Мику, она вышла из комнаты и вскоре вернулась со старой жестяной коробкой для завтраков с изображением некогда популярного актера Роя Роджерса. Слегка ржавая и помятая, эта коробка годы назад принадлежала ее младшему брату.

– Завтра мы положим твой завтрак сюда, и если те девочки попытаются отобрать твои деньги, стукни их этой коробкой. Вот так… – Мама вскинула руку, словно укротитель львов, и принялась размахивать коробкой для завтраков.