Удачный день

Остаток дороги до самого верха я провел в полном молчании.

Ничего интересного по дороге туда не произошло. А вот уже на обратном пути после того, как я сходил в школу и завершил там все свои дела, ситуация не оказалась столь успешной. По дороге вниз я снова повторил свое предложение извозчику, но тот снова не удостоил меня ответом. Колеса повозки угрожающе поскрипывали, а ноги извозчика мелькали как спицы в колесе велосипеда.

«Не слишком ли он быстро спускается?»

Не успел я додумать эту мысль до конца, как меня словно подхватил ураган и с силой швырнул в сторону.

В следующее мгновение я обнаружил себя лежащим на обочине дороги. Немного расплывающимся взором я увидел, что повозка лежала на боку на противоположной стороне дороги, а извозчик, сложившись пополам, словно акробат, выделывающий сложный трюк, лежал неподалеку.

Я медленно поднялся с земли и стряхнул грязь с одежды. Рядом со мной так же отряхивал с себя грязь извозчик.

– Вы не ушиблись?

– Нигде не ушибся?

Убедившись, что мы оба в порядке, мы одновременно посмотрели на повозку. Оглобли были сломаны, бока погнулись, колеса тоже потеряли свою изначальную круглую форму и деформировались.

– Вот же ж незадача, чтоб ее налево!

Извозчик продолжал бормотать про себя проклятия все время пока вытаскивал повозку обратно на дорогу и осматривал повреждения.

В его глазах можно было без труда угадать наворачивающиеся слезы…

Некоторое время я стоял рядом и молча наблюдал за ним. У меня на душе тоже было неспокойно, ведь, несмотря на то что авария произошла из-за его неосторожности, часть вины лежала и на мне.

– Сколько попросишь-то? – наконец, спросил я.

– Сколько дадите, столько и возьму. Сейчас самое занятое время года, а тут повреждений вон на десять, не меньше, – глаза извозчика не отрывались от разбитой повозки.

– Ну, так надо было высадить меня, когда я просил-то.

Бросив эту фразу с осуждением, я сунул извозчику одну вону и, не оглядываясь, быстро зашагал прочь, боясь, что он затеет спор о деньгах. Но не успел я пройти и десятка шагов, как на меня навалилось такое тяжелое чувство вины, что стало не по себе. Казалось, что вина эта зародилась прямо в сердце и оттуда рвется наружу.