Книги стихов

Отсюда и наследничество в странничестве:

Твое наследье – осени порфиры,

поэтом в чуткой памяти хранимы,

и сумрачны, и безнадежно сиры,

к Тебе прильнут заплаканные зимы,

Венеция, Флоренция, Казань,

Рим, Пиза все Твои за гранью грань,

И Троицкая лавра – посмотри!

Просторные сады, монастыри,

и Киев, и священные пещеры,

Москва с колоколами высшей веры;

язы?ки, роги, скрипки – лишь примеры

звучания, которым дышат сферы,

чья песня для Тебя как самоцвет.

Тебе собою жертвует поэт.

При всем великолепии этих городов странничество продолжается и впадает в бедность.

«Книга о бедности и смерти» – заключительная книга в «Книге Часов». Аналогия с годами странствий у Гёте теперь более очевидна. Наставники в педагогической провинции говорят о трех религиях человечества. Первая из них, этническая, основывается на благоговении перед высшим. Такова религия Ветхого Завета. Вторая религия основывается на благоговении перед равным, это философская религия, религия Сократа и Платона, судя по всему.

И наконец, третья религия основывается на благоговении перед унижением, перед убожеством, перед бедностью, перед осмеянным и поруганным, перед позором и нищетой, перед страданьем и смертью. Эта религия – христианство. Именно таково христианство Рильке в «Книге о бедности и смерти».

В книге встречаются совершенно реалистические картины городской нищеты.

В подвалах жить все хуже, все трудней;

там с жертвенным скотом, с пугливым стадом,

схож Твой народ осанкою и взглядом.

Твоя земля живет и дышит рядом,

но позабыли бедные о ней.

Снова возвращается протянутая за подаянием детская рука из раннего стихотворения «В соборе»:

Дом бедных – это детская ладонь,

что брезгует имуществом стыдливо…

…но взвешено все в мире справедливо

ладонью-чашей (чаш таких не тронь!).

Бедность – это последнее, чем может оправдаться мир:

Верни святую бедность небогатым;

на вечный страх они обречены

осанкою и видом виноватым:

приметы жизни с них совлечены.

К ним липнут городские нечистоты,

лохмотья оспенных простынь и гарь;

отвержены они, как эшафоты,

откуда трупы падают в пустоты,

или как прошлогодний календарь;

но если рухнут все Твои оплоты,

они – земли последние красоты,

которыми спастись могла бы тварь.

С бедными Сам Бог, и потому Бог беднее всех:

От века и навек всего лишенный,

отверженец, Ты – камень без гнезда.