Убей его, Джейн Остин!

Обещаю только, что больше не будет слез и истерик, что даже после смерти уважение и гордость за вас будут переполнять ваших близких. Наша агентурная сеть обширна – больницы, социальные и ритуальные службы, ДЭЗы, продавцы, курьеры. Вы не останетесь одна в сложной ситуации. Ну, нюансы после подписи договора.

Аида налила из чайника чая в чашку Зои.

– После подписи?.. – спросила Зоя.

– Зоя Васильевна, у нас все четко, по закону. Подпишем договор. Вышлем инструкции. Не оставим вас одну ни на минуту. Вы сейчас не в состоянии все понять.

Обе замолчали. Зоя отпила чая. Откусила марципанчик. Опять застонала.

«Да пошло оно. Вот оно – волшебство. Этот марципанчик. Этот кулон. Обезьянки эти. Что будет, если я откажусь? Тот же ужас, из-за которого я здесь. Те же истерики. Она права».

Аида кивала в такт мыслям Зои. Эти покачивания баюкали. Тепло и нежность от женщины напротив, от комнаты, чая и кресла укрепили Зою.

– Расписаться кровью? – пошутила Зоя.

– Нет, что вы. Достаточно чернил. – Аида повернула бумаги и протянула ручку. Затем нажала на телефон: – Мойра Танатовна, подарочный набор чая номер один с марципанами.

Зоя подмахнула договор в двух местах. Вошедшая в комнату Мойра Танатовна вручила ей огромный пакет со сладким содержимым. Аида положила в пакет договор. Зою провожали, как близкую подругу. Обнялись. Аида нежно и мягко. Мойра сгребла крупными ручищами и прижала, обдав табачным запахом.

– Ни о чем не беспокойтесь! Сегодня же позвонит наш представитель, пошаговые инструкции на почту. С любыми вопросами пожалуйте ко мне. – Аида махала рукой вслед улыбающейся Зое. – До свидания, до свидания!

Оставшись одни, Аида и Мойра сели напротив друг друга. Аида вынула два бокала из ящика стола, бутылку коньяка, пепельницу. Разлила коньяк. Чокнулись. Аида сделал глоток, а Мойра опрокинула в себя содержимое бокала целиком, закурила.

– Жаль ее, Аидочка. Почему себя не выбрала? Такая баба хорошая.

– Не в этой жизни, Мойрочка, не в этой жизни…

Алёна Алексина. Лишний час

Он и книгу-то эту купил от нечего делать.

Обычно у него все расписано по часам: подгонка протеза, встреча в группе поддержки. В одиннадцать петанк в парке Эсперанс, потом обед с партнерами – и так целый день, изо дня в день. Но в то утро он получил странное сообщение от ассистентки доктора Тома. Всего два слова: «Прием переносится».