Полночный соблазн

Мистер Эванс, сидевший справа от отца рядом с тетей Люси, улыбнулся Дженевив с преувеличенным обаянием. Было нетрудно представить, что эта улыбка заставляет трепетать бесчисленные женские сердца. К несчастью для мистера Эванса, Дженевив Барретт была скроена из другого полотна. По крайней мере, она так думала.

– Мне бы этого хотелось. Это тот самый случай, когда можно сочетать приятное с полезным. – Он бросил на Дженевив хитрый взгляд, словно догадывался, что его учтивость раздражает ее. – Отдых и научные труды, да еще и в столь милом сердцу обществе.

– Как я понял, вы давно знакомы с герцогом Седжмуром, – прорычал лорд Невилл, нарезая мясо так яростно, как будто это была шкура мистера Эванса.

Дженевив представляла, как раздражает лорда Невилла близкая дружба мистера Эванса с Кэмероном Ротермером. Не только лорд Невилл не разбирался в моде и бывал не слишком учтив в обществе, с презрением отзывался о «придворных франтах», но и светское общество не принимало его.

Даже в научных кругах он был известен скорее благодаря своим деньгам и связям, чем своему интеллекту. Лорд Невилл был неглуп и разбирался в научных течениях, однако во многих отраслях оставался дилетантом.

Мистер Эванс отпил глоток бордо, которое подарил викарию лорд Невилл, и ответил с хладнокровием, еще больше взбесившим его собеседника:

– Мы учились вместе. Я горжусь нашей дружбой.

– А откуда вы родом, мистер Эванс? – До сих пор тетя Люси хранила молчание.

Она, как и ее племянница, осторожно наблюдала за новым знакомым. – Эванс – это уэльская фамилия, не так ли?

– Я родился в Шропшире. Возможно, когда-то моя семья действительно жила в Уэльсе. – Когда он обратился к тете Люси, его голос значительно смягчился.

– Для истинного любителя истории это настоящий вызов, – заметила Дженевив. Она понятия не имела, что именно нужно мистеру Эвансу от ее отца, но поставила бы последний пенни на то, что к истории у него нет никакого интереса.

Ее вопрос ничуть не задел гостя. Напрашивался вывод, что мистер Эванс готов к любым издевкам и самым странным вопросам, а вывести его из себя просто невозможно.

И он так улыбался ей, отвечая на любой вопрос. Уж не испытывал ли он к ней… мужского интереса?

Вероятно, это было нелепое предположение, но ведь Дженевив была единственной женщиной в возрасте до тридцати в доме викария. Горничную Доркас можно было сразу вычеркнуть из списка.