Время прибытия

И достают ветвями провода

Деревья, что мы с другом посадили…

Ну вот и воротился я туда,

Куда вернуться я уже не в силе.

Ну вот и оглядел свой старый дом,

Где так легко дружилось и мечталось,

Ну вот и убедил себя,

что в нем

Уж ничего от детства не осталось…

Спасибо, жизнь, за то, что ты добра!

За новизну, за нужные утраты,

За то, что все вокруг не как вчера…

Так легче понимать,

что нет возврата!

Из дневника рядового

На Родине другие небеса!

Двадцатый век!

Ты этому виною,

Что можно за неполных три часа

Перенестись туда, где все иное!

И обменять российскую метель

На мелкий дождь,

что над землею виснет.

Привычную одежду – на шинель,

А женщину любимую – на письма.

И как-то сразу подобреть душой.

Душой понять

однажды утром сизым,

Что пишут слово «Родина» с большой

Не по орфографическим капризам!

Усталость

От любви остается

щемящая память о том,

Как по черному лесу

от шумного ливня бежали,

Как смешную зверушку

из снега лепили вдвоем

И любовь,

словно жизнь,

бесконечною воображали,

Как на всех одиноких поглядывали свысока,

Как в счастливое сердце

тихонько вползала

усталость…

А еще от любви

остается такая тоска,

Что уж лучше б совсем

от нее ничего

не осталось!

Старинные хроники

Черты родной забытой старины

Ищу в строках, написанных когда-то,

Но те черты туманит дым войны

И заслоняют гибельные даты.

Я словно вижу:

род встает на род,

Кичливые друзья куют измены,

Идут полки в бессмысленный поход,

И в прах ложатся вековые стены.

Да был ли ведом пращурам покой?

Да нисходила ль радость к ним на лица?

Конечно, да.

Но матерьял такой

Не вдохновлял усердье летописца.

За чаем

Старик налил коричневого чая

И, трогая на скатерти узор,

Мой довод слушал,

головой качая:

Добро и зло – у нас был разговор.

Старик был тертый,

много повидавший,

В добре и зле горбом узнавший толк.