Время прибытия

На лице – беспросветная тень.

Эта девушка в мерзлом подъезде стоит,

Эта девушка ждет целый день.

Ей – красивой – хватает смиренья и сил.

Сжаты губы в надменную нить —

Не торопится тот,

кто ее разлюбил,

Но должна же она объяснить,

Что нечестно,

с другой не считаясь душой,

Так вот взять и спокойно уйти!

Он поймет и вернется (ведь он не чужой,

У него ведь не камень в груди!).

Я с печальницей гордой совсем не знаком,

Но я все-таки к ней подойду,

Подойду и скажу:

ни мольбой, ни стихом

Не поправить такую беду.

Все напрасно теперь,

если нежность мертва,

А упреки готовь не готовь…

Подойду…

Вдруг она отыскала слова,

Возвращающие любовь?..

Самоволка

Довела любовь до самоволки.

Схоронившись меж густых ракит,

Юный конармеец – комсомолке

О всемирной схватке говорит.

Мол, покуда «контрики» остались,

Не бывать свободному труду!

Вот ведь как подругам объяснялись

Парни в девятнадцатом году!

Мальчик, первой страстью ошарашен,

Жарко шепчет, белякам грозя…

О любви, наверное, можно краше,

Но точней, по-моему, нельзя!

Старинный спор

…А все же миром

правят трудолюбы!

У леденящей бездны на краю,

Превозмогая все,

сжимая зубы,

Они работу делают свою,

Они живут,

в одну работу веря,

Сердца до побеленья раскалив.

…Усидчив был Антонио Сальери,

А Вольфганг Моцарт был трудолюбив!

Песни

Прошли над землею века,

Как медленные ураганы.

Дошедшие издалека,

Добытые из кургана,

Под ярким музейным стеклом

Лежат с ярлычками названий:

Пробитый в сраженье шелом,

Обрывки обугленной ткани,

Монеты, кинжалы, мечи,

Божки золотые и перстни,

И кажется, что различим

Народ позабытый…

Но песни?..

Что были, как стрелы, остры,

Легки, словно конские гривы,

Горьки, точно стойбищ костры,

И как-то иначе красивы!

Но как?

В погребальной золе

Находят остатки сокровищ,

А песни живут на земле —

Их из-под земли не отроешь…

Мы знаем и веру, и род

Людей, обернувшихся пеплом.

Но что можно знать про народ

Без песен,

которые пел он?

Легенда о богомазе

Жил да был богомаз на Руси.

Он бродил по земле без опаски,

Потому что с собою носил

Только кисти да чистые краски.

Он корысти себе не искал

В монастырских богатых заказах,

Просто шел по Руси и писал

Богородиц своих ясноглазых.