Тайная история Изабеллы Баварской

В Венсенне она создала непристойный двор любви, устроенный по образцу дворов суверенных монархов. Членами этого возмутительного сообщества являлись не только наизнатнейшие придворные, обладатели высоких званий и титулов, но и доктора теологии, великие викарии, капелланы, кюре, каноники. Истинные друзья нравственности изумлялись, глядя на столь чудовищное объединение, характеризовавшее, по словам нынешних историков, развращенность того грубого века, когда люди не владели искусством предаваться пороку, сохраняя приличия.

Увы, подобную максиму нельзя назвать нравственной, ибо порок всегда опасен, тайный он или явный. Но более всего он опасен, когда маскируется под добродетель…

Возможно, кто-то из любопытства попросит нас подробно описать упомянутые нами собрания; мы бы удовлетворили его просьбу, если бы самым строгим образом не запретили бы себе любые рассказы, оскорбляющие приличия. Так что читателю придется удовлетвориться только упоминанием о дворе любви Изабеллы, нечистом храме, где воскуряли благовония чувствам, не имеющим ничего общего с деликатными.

Собрания королевы ничем не напоминали суды любви, проходившие в Авиньоне; возглавляемые воспетой Петраркой Лаурой, на тех судах царили дарованные Богом добродетели, оскорблявшиеся в Венсенне.

Постоянные празднества способствовали интригам: под покровом веселья всегда удобнее устраивать заговоры. В те дни герцог Туренский получил от короля герцогство Орлеанское и в дальнейшем стал именовать себя герцогом Орлеанским, от названия полученного герцогства; признаем, в нашем рассказе мы наградили его этим именем слишком рано.

В это же время Краон совершил покушение на коннетабля; предвидя подобное преступление, мы заранее сообщили его причины, хотя, как нам кажется, несмотря на варварство того испорченного века, подобного рода злодеяния ни при каких обстоятельствах не должны бы марать руки французского дворянина.

Краон давно накапливал у себя в доме различное оружие. За несколько дней до совершения преступления к нему в дом под покровом ночи явились сорок негодяев; почти все они являлись уроженцами Бретани.

– Друзья мои, – обратился к ним Краон, – речь пойдет о мести за вашего принца. Вам известно, что коннетабль Клиссон сильно провинился перед герцогом Бретонским.