Смерть Вазир-Мухтара

Старик попробовал буркнуть на Петербург, вмешивающийся в его военные дела. Но его время прошло, как и его дела.

Империи более не требовались тучность полководцев и быстрота поэтов.

К нему приставили дядькой Паскевича.

Паскевич умел подчиняться и любил подчиняющихся.

Он терпеливо доносил на Ермолова и объяснял Николаю, что лучше всего назначить главнокомандующим его и отрешить Ермолова.

Персидские дела пошли и того хуже. У персов был полководец горячий – Аббас-Мирза[39 - Абба?с-Мирза? (1782–1833) – наследник персидского престола, с 1816 г.

фактически правивший государством. Его резиденция находилась не в Тегеране (где жил Фетх-Али-Шах), а в Тебризе.]. Русские военачальники грызлись.

Вскоре на них обоих прислали еще старшего. Дибич[40 - Ди?бич Иван Иванович (1785–1831) – генерал-фельдмаршал; с 1824 г. – начальник Главного штаба.] был уже совсем крошкой, рыжая, пылкая, нечистоплотная фигурка.

Ермолов смотрел исподлобья, Паскевич ел глазами, Дибич косил в землю.

Он боялся, что над ним смеются.

Дибич написал императору, что нужно сместить и старика и молодого, а поставить человека средних лет.

Сам он, однако, от этого ничего не выиграл, вернулся восвояси. Выиграл Паскевич. Ермолова уволили, как были уже уволены двадцатые годы вообще. Всех его помощников после войны тоже убрали на покой. Образовалась как бы ермоловская партия – недовольных генералов.

Бренча саблями или, если уж они были в отставке, просто дергая плечами, они хрипели вокруг низверженного монумента.

Они собирались в Москве к нему на Пречистенку, как тамплиеры[41 - Тамплие?ры – члены средневекового духовно-рыцарского ордена тамплиеров.] в храм, как христиане в катакомбы. И «монумент» их благословлял.

Выбитый из оси, на которой он двигался тридцать восемь лет службы, он врос в землю. Он устанавливал одним примером из тактики превосходство Наполеона над Ганнибалом[42 - Ганниба?л (ок. 247–183 гг. до н. э.) – знаменитый карфагенский полководец.], одним русским словом уничтожал значение занесшегося николаевского выскочки.

Тихо трепеща канителью эполет[43 - …каните?ль эполе?т… – На поле эполет, наплечных знаков различия воинских званий, крепились валики из канители – тонкой золотой или серебряной нити.] и волоча ноги, проходили перед ним генералы, опираясь по-отставному на палки.

Война кончилась; Аббас-Мирза, величайший азиатский полководец и дипломат, был сломлен. В Петербурге ждали Туркманчайского мира.