Во имя любви

Ведь его с раннего детства приучили заботиться о людях, которые ему служили.

– Да, именно так, – ответил он с невозмутимым видом.

– Poverina, poverina!..[3 - Poverina (итал.) – бедняжка.] – Жена хозяина оставила плиту и бросилась к Пенелопе, чтобы заключить ее в объятия. Пен обмякла, прижавшись к пышной груди итальянки, и Кэм заметил промелькнувшее в ее глазах выражение растерянности.

Что ж, неудивительно, что она топталась у порога. Пен с огромным трудом скрывала от окружающих свое горе. Но Кэм-то сразу же заметил ее покрасневшие глаза и слипшиеся ресницы.

Пока он проклинал неудобства, она горько плакала, печалясь о брате. Какой же он все-таки эгоист…

Восхищаясь стойкостью Пенелопы, Кэм наблюдал, как она, взяв себя в руки, расправила плечи и выпрямилась – и сразу же стала на две головы выше невысокой седовласой итальянки. Женщина же отвела Пен к столу, и уже через минуту перед ней стоял бокал вина, а рядом – тарелка с горячим супом.

– Grazie[4 - Grazie (итал.) – спасибо.].

 – Голос Пенелопы звучал глухо. И она смотрела на еду так, словно перед ней была отрава.

– Ешь, пока горячий. – Кэм отрезал девушке ломоть хлеба от большой краюшки, лежащей в середине стола.

Пен опустила ложку в суп, – но и только.

– Разве ужин на кухне не претит величественному Кэмдену Ротермеру? – пробурчала она.

– Хватит насмехаться. Иначе у меня будет несварение желудка. – Не обращая внимания на неприкрытую враждебность Пенелопы, Кэм коснулся ее руки. От этого, казалось бы, невинного прикосновения по телу его внезапно пробежала дрожь.

 – Поешь, Пен. Это поможет.

– Чему именно? Твоей цели?

В кухне воцарилось тягостное молчание. А жаль… Ведь они с Пен прекрасно ладили. До тех пор, пока он не сделал ей предложение.

– Я очень сожалею, что так случилось с Питером, – тихо произнес Кэм. Он говорил по-английски, чтобы создать хоть какую-то видимость уединения – ведь вокруг сновали служанки, таскавшие в бар подносы с едой и напитками.

– Я тоже, – сказала Пенелопа, не поднимая головы.

Но ее голос звучал уже не столь враждебно. – Спасибо, что спас меня.

Кэмдену не нужна была ее благодарность. Хотя… Наверное, только Господь Бог знал, что именно ему нужно.

– Любой мужчина поступил бы точно так же, – ответил он, помолчав.

– Снова «положение обязывает»?

Кэм не ответил. Отрезав себе еще хлеба, от тихо сказал:

– Питер считал, что ты попала в беду. И, судя по тому, что я сегодня увидел, он был прав.