Последний ход

Яркие, разноцветные площади были пусты, витрины магазинов темны и неприветливы, в парках пробуждались к жизни ночные создания. Я привыкла к шумным толпам, грохоту уличного движения, цокоту лошадиных копыт, зазываниям уличных торговцев, крикам солдат и стуку их начищенных сапог. Когда любившие родной город поляки были заперты в своих домах, даже шорох одежды стал звучать так же громко, как рёв бомбардировщиков, летящих низко над землёй.

Погружённая в петляющие мысли, я сбросила темп. Но Ирена этого не заметила. Я осмотрела тёмную улицу и заметила, как чей-то силуэт скользнул за угол.

Я плотнее закуталась в своё грубое шерстяное пальто, чтобы защититься от холодного ветра, и направилась туда же лёгкими перебежками – нужно было заглушить звук шагов. Завернув за угол, где мгновением ранее исчезла Ирена, я сразу же замерла.

В конце квартала один эсэсовец держал её руки, пока другой вытряхивал вещи из сумочки.

Я сразу же прижалась к грубо оштукатуренному зданию и растворилась в тени, но любопытство и беспокойство взяли верх.

Я выглянула из-за угла и прислушалась к голосам, разносящимся по пустой улице.

– Я же сказала, что иду домой с работы. Убери к чёрту свои руки и верни мне вещи. – Ирена попыталась высвободиться, но эсэсовец заломил ей руку за спину. Она подавила крик, выплюнув проклятие сквозь стиснутые зубы.

Секунды ползли одна за другой, пока он рылся в её вещах. Я ждала, что он найдёт фальшивые документы и это заставит его поверить её словам. И он отпустит Ирену.

Но когда он перевернул сумочку и вывалил на землю оставшееся содержимое, он сказал ужасные слова:

– Нет разрешения на работу.

Ирена напряглась.

– Это неправда, оно… я… – она запнулась, голос был слабее, чем раньше. Она начала говорить заново, на этот раз быстрее и с большей горячностью: – Должно быть, я оставила его на работе. Отпустите меня, этого больше не повторится!

Плохи дела, очень плохи. Ирена, конечно, устроила эсэсовцам взбучку, как она это называла, но взбучка не сработала, как в прошлый раз.

У меня было ужасное чувство, что никакие слова, никакая ругань не подействуют на этих солдат. За всё время, что мы работали вместе, Ирена ни разу не допустила ошибки. Но без разрешения на работу она не могла разгуливать по городу в комендантский час.

Эсэсовец бросил её сумочку на землю.

– Последний шанс.

Хотя Ирена нахмурилась, презрение не смогло скрыть страх, сквозивший в её словах:

– Я иду домой.

– Без разрешения ты не можешь работать.