Изнанка

Она объяснений и не требовала, боясь неосторожным словом повредить тонкую материю отношений, смётанных на скорую руку. Зато в институте они почти не расставались; после лекций, если не убегали сразу в свой котельный рай, часами торчали с друзьями в институтской кофейне.

Однажды Ленка пришла туда в новом платье. Лазурный трикотаж обжимал Ленкины телеса с такой страстью, будто хотел раздавить. Увидев подругу, Катя на секунду зажмурилась: от эстетического шока и чувства вины. Ленка не меньше месяца канючила: «Кать, хочется новенького чего-нибудь! Новый год скоро и вообще.

Съездишь со мной на Черкизон? Хоть со стороны на меня посмотришь, а то потом опять будешь ворчать, что купила не то. У тебя вкус и вообще, а из меня ж дизайнер, как из говна пуля!» Что правда, то правда: Ленкино чувство стиля было обратно пропорционально ее весу. Неохватной груди, арбузному заду и ногам штангистки новое платье было противопоказано, как марафон инфарктнику, но Ленка была счастлива, жмурилась от удовольствия и лыбилась как Лагутенко. Девчонки, пряча глаза, похвалили обновку, парни деликатно промолчали. Все, кроме Андрея.

– Лен, что за дерьмо ты на себя надела? – громко спросил он. – Ты похожа на голубую свиноматку.

– Ну, ты… блин… даешь, Барганов, – произнес с паузами чей-то ошарашенный бас.

Хлюдова, стоявшая к Андрею спиной, медленно повернулась. Вместо глаз и рта на ее лице было три черные дыры.

– У тебя дома швейная машинка есть? – продолжил Барганов. – Можем сейчас к тебе поехать? Ненадолго, часа на три-четыре.

– Д-да, – ответила Ленка. Ее потряхивало. – А з-зачем?

– Потом узнаешь, поехали. Пока, малыш. – Он встал, мазнул ладонью по Катиной щеке и пошел к выходу.

Катя уперлась глазами в две удаляющиеся фигуры. Толстый и Тонкий. Слон и Моська. Он размахивал руками и что-то быстро говорил, она шла молча и только кивала, кивала.

Весь оставшийся вечер Катя хохотала как русалка, травила анекдоты, с генеральскими интонациями возглашала: «Ну, за дизайн!», и в результате выпила паленого коньяка в три раза больше, чем стоило бы.

Домой добралась на такси, а утром, конечно, проспала и явилась в институт только к обеденному перерыву. В кофейне было шумно и суетно, как всегда, но в тот день обычная круговерть имела исходную точку.

Глазом урагана оказалась Ленка, стоящая в позе начинающей манекенщицы. Казалось, что со вчерашнего дня она потеряла килограммов пятнадцать, не меньше.