Escape. Выход

Перед домом, там, где когда-то были густые заросли шиповника и золотых шаров, теперь виднелись аккуратные пихты. Антон не успел еще осознать всю глубину перемен, произошедших с его Загузьем, когда глухие ворота бесшумно отъехали в сторону, открывая вид на просторную асфальтированную парковку, на которой, опираясь на палку, стояла тетка Шура и усердно махала ему свободной рукой.

Он выскочил из Витары, забыв заглушить двигатель, и заключил Александру Дмитриевну в объятия. Почему-то именно сейчас, в полтысячи километрах от Москвы, Антон почувствовал себя ужасно одиноким.

– Антошка! Доехал все-таки! – засмеялась тетя Шура, нетерпеливо освобождаясь. – Идем в дом. Я блинчиков к твоему приезду напекла.

Блинчики Антон любил. Особенно с мясом. Особенно после долгой дороги. К блинчикам прилагался запотевший графин с брусничной настойкой и любопытный тетушкин взгляд. Но Антон не поддался. Ел неторопливо, растягивая удовольствие и наслаждаясь давно забытым вкусом. От настойки и вовсе попытался отказаться.

Правда, неубедительно.

Осознав, что внучатый племянник и дальше собирается молчать, пожилая женщина притворно вздохнула и пошла с козырей:

– Севка и Славка обещали в субботу приехать. Как услышали, что ты будешь.

От неожиданности Антон поперхнулся.

Близнецы Вячеслав и Всеволод Игнатовы приходились Антону троюродными братьями, а тете Шуре – внуками, старшими детьми ее младшего сына. Холостые и не обремененные какими-либо отношениями, зато построившие с нуля неплохой бизнес, братья последние лет семь жили в Питере и вели, по мнению многочисленных родственников, разгульный образ жизни.

В глубине души Антон им завидовал, глупо и как-то даже по-детски. Словно им досталась та самая машинка на пульте управления, которая на самом деле предназначалась ему самому.

– Врут, – проговорил Антон, делая вид, что полностью сосредоточен на блинчике. – Всегда так. Наобещают и забудут. Вам ли не знать, теть Шур?

– Давно их видел? – спросила тетушка.

– Давно, – подтвердил Антон.

 – Года четыре назад, когда ездили с Варварой в Питер. К вам-то хоть приезжают?

– Приезжали… – проговорила Александра Дмитриевна и замолчала.

Антон все-таки опрокинул рюмку настойки и поморщился от приторной горечи, растекшейся по горлу. Часы в избе – его прадед привез их в качестве трофея из Берлина, – пробили дважды. Антон зевнул. Тетя Шура всплеснула руками и воскликнула:

– Устал же!

– Устал, – согласился Антон и зевнул еще раз.