Пейзажи этого края. Том 2

После долгого вступления Гулихан запела:

– Мое сердце горит,

Как пронзенный железом шашлык на огне…

Низкий, очень низкий, словно мужской, а не женский голос напомнил Кутлукжану урчание кошки, запертой в комнате в весеннюю ночь. Он оказался полностью обезоружен, стаканчик непонятным образом оказался пуст.

– Как же я исхудала с тех пор,

Как с тобой мы расстались…

Еще стаканчик приплыл Кутлукжану в руки. Водка потекла в рот, в такт пощипываемым струнам дутара и пению Гулихан-банум; Майсум сказал:

– Латиф вернулся…

В голове Кутлукжана будто что-то взорвалось.

– Я всю ночь не спала

Ни еда ни питье мне не в радость…

– Не забывайте, пожалуйста, о поручении Мулатова. Еще раз взорвалось.

– Твои глаза как у верблюжонка,

И руки белые и нежные твои…

– За Махмуда, душа его на небесах…

– Ах, почему ты мне не отвечаешь,

Неужто в камень сердце превратилось?

– Теперь и потом вы, пожалуйста, чаще со мной советуйтесь; наши судьбы теперь связаны неразрывно.

– Мое сердце горит,

Как пронзенный железом шашлык на огне…

Стало быть – за дружбу, до дна; принесли сладости; песня обжигает сердце.

За здоровье, опять до дна. В международном положении и внутри страны – изменения… идиотский смех. Опустело блюдо с говядиной в томатах. Кошка мяукает, глаза как у верблюжонка. Ныне и впредь слушаться указаний Майсума.

– Я больше не могу пить.

– Тогда последний стаканчик, самый-самый последний-последний. Гулихан-банум, иди сюда!

Снова мяукает кошка и горят на огне сердце и печенка.

Пирог готов! – золотистый пирог с бараниной. Опять еда, кусочки рафинада. Сушеный инжир. Опять до дна; похожий на мужской, неженский голос; пирамиды кружатся, кружатся…

Кутлукжан изумлен, ему радостно, он в страхе, так сладко, он полон надежд, он в полном отчаянии; сегодня кончились дни, когда он стоял ногами на двух лодках и получал и слева и справа; он теперь прочно привязан к боевой колеснице, готовой все снести на своем пути. Он попадет на небо? Или в ад? Пошатываясь, он брел домой и снова и снова спрашивал себя: это все было на самом деле – или это всего лишь сон, причудливый, нереальный мираж?

Глава двадцать шестая

Побелка стен: это так весело

Активисты: это так весело

Ответственные работники: верим и ждем с нетерпением! – это так весело

Как и для других жителей района Или в период после Освобождения, побелка стен была для Абдурахмана самой радостной и любимой домашней работой.