Пейзажи этого края. Том 1

Кто ж знал, что он приведет Абдуллу, который был на дежурстве, а эти негодяи воспользуются тем, что сторожа нет, и уворуют зерно? Это значит, что и я, и Нияз, и Абдулла – все под подозрением. Мало того, некоторые подозревают и Лисиди…

– Почему Лисиди?

– Как, ты еще не знаешь? – Кутлукжан понизил голос. – Талиф разве не сказал тебе? Грабители, когда уносили ноги, имели при себе бумагу с подписью Лисиди. И еще говорят, что с Уфуром проблемы.

– С каким Уфуром?

– Ну с каким же еще! С начальником Четвертой бригады.

Уфур-фаньфань. Фаньфань – потому что раньше разводил голубей, которые – «фань-фань» – кувыркаются в воздухе; а тут его зовут Уфур-спорщик, потому что он упрямый и всегда другим перечит. Не знал?

– И что с ним?

– Как пропало зерно, так с тех пор лежит дома и на работу не выходит. Говорят, он тоже получил документ советского эмигранта; тесть его из Казани прислал ему письмо… О Небо мое! я и сам уже запутался – кому теперь верить? Советский Союз был лучшим другом китайского народа, а теперь наоборот – враг, и не просто, а заклятый враг – ты представляешь? А наши сельчане, наши соседи, братья наши – сегодня они китайцы, а завтра уже стали иностранные эмигранты…

Кутлукжан сокрушенно покачал головой и вздохнул.

– Зачем так расширять круг подозреваемых? – спросил Ильхам.

– Правильные слова! Никому это не нужно. Нельзя все руководство большой бригады обвинять, это как будто мы сами украли. Мы лучше скинемся и возместим пропажу.

– А так разве можно? – удивился Ильхам.

– Нельзя, конечно, надо расследовать до конца! Нужны улики и доказательства, чтобы вывести негодяев на чистую воду. Только откуда их взять? Негодяи-то уже «туда» убежали.

– А вы утром говорили, что надо арестовать Ульхан…

– Конечно, надо. Если не ее, то кого? Разве ее можно отпускать? Ах ты ж!.. – Кутлукжан учуял запах горелого и сорвал крышку. – Вот беда, пригорело! Твою-то…

Вот такой он, Кутлукжан, непонятный. То совершенно серьезный, сосредоточенный, то рассеянный и безалаберный; вот сейчас у него все четко, рассудительный – а через минуту пышет жаром, одни эмоции.

Бывало, на собрании начнет критиковать кого-нибудь – и глаза сверкают гневом, и лицо как из железа – ничего личного, но потом, когда этот раскритикованный придет в себя и станет оправдываться, – Кутлукжан уже весело смеется и бьет его по плечу или толкает в бок. Однако в следующий раз снова может задать хорошую взбучку.