Пейзажи этого края. Том 1

Она забралась в каморку, где лежали инструменты и всякий хлам, и не выходила оттуда, спала на полу. Я подумал, что так и должно быть. Я не проявил инициативы, не разоблачил воровство отца и укрывательство зерна; я не сообщил о деятельности Мулатова – и поэтому должен понести наказание; от государства, от народа – и от Дильнары.

Я ничего не забыл?

А, да: я видел все совершенно ясно, мне не показалось. Эта повозка была из бригады, та, на которой Тайвайку возит грузы. Я сам не понимаю, как это так.

Мулатова мы раньше не видели. Он по-русски не говорит. В этих краях он ведет работу уже больше десяти лет, то тут, то там, но я… не знаю, где он еще бывал.

Малихан? Ну это… На мельнице она мне говорила: «Ты почему не уезжаешь? Ты потом жалеть будешь». И еще много чего; извращала внешнюю политику Китая и сеяла межнациональную рознь.

Что я теперь думаю? Дильнара беременна уже три месяца, нельзя ей так. Может быть… Вы не можете поговорить с Ясином? чтобы он разрешил ей вернуться.

Это ведь из-за меня ей такой стыд…

И Ленька заплакал.

Дружеские чувства высоко ценит, но в общественной жизни не участвует; не вмешивается в политику, работает на мельнице; неглупый, веселый, себе на уме, но и сдержанный, молодой русский парень. Расплакался, всхлипывает. Ильхам молчал. Как быть? Верить или не верить?

Жизненный опыт и здравый смысл советовали в такой ситуации сказать примерно следующее: «Все, что ты сказал о ваших делах, я услышал.

Я не очень хорошо знаю ситуацию; твой вопрос я передам, мы разберемся. Работай себе спокойно, не думай ничего плохого, не переживай…». Сказать с важным, серьезным видом. Спокойно. И никакой головной боли. Но не привык Ильхам так говорить с людьми.

И все же – что за человек этот Ленька? Соучастник грабежа? В Управлении безопасности уже разбирались и вынесли свое решение. Кутлукжан говорит, что доказательств его соучастия нет, но и не доказано, что не участвовал.

Разве можно таким образом определять вину человека? Если так рассуждать, то что же – каждому надо представлять доказательства своей невиновности? И каждый тогда обвиняемый или подозреваемый?

Но ведь он русский к тому же… С этим – как?

А не получится ли, что через какое-то время всплывут новые по нему вопросы? Кутлукжан ведь как говорит: «Сейчас отпустим, а потом, если снова схватить потребуется, будет уже сложнее».