Расскажи мне, батя, про Афган!

– Слышь, борода, сколько ещё идти? Километров… часов? – спросил у Мехмета Платон, занося над его головой флягу с водой.

– От сухой водопад… мало идти. От водопад совсем мало и кишлак внизу, – оживился Мехмет, открывая «воронку» для воды в своей всклокоченной чёрной бороде.

– Командир, предлагаю вам здесь остаться с этим бабаём, а я быстро сбегаю, посмотрю. Чего себя мучать и рисковать шею свернуть. Мне его к вам привязать или так оставить? А потом на этом ишаке быстро к нашим спустимся.

Платон был прав, я – не ходок. Достав из планшета кальку-схему кишлака, я отдал её старшине, сказав:

– Давай, Лёха. А мы пока с Мехметом за жизнь потолкуем. Ты, главное, время контролируй.

Уже через пять-семь минут Платон исчез из вида, выбравшись из каменного потока «сухого водопада». Промедол (антишоковый обезболивающий препарат наркотического действия) сделал своё дело: голова, нога и рёбра практически не болели, а только напоминали, что они ещё есть.

Досадно, конечно, что так всё получилось. Понятно, что жаль было не сломанных рёбер, хотя вроде не чужие, жаль было, что не дошёл и сам не увидел. Разумеется, Платону я доверял и мнение его ценил, но командир – я. Мне принимать решение, от которого, прежде всего, зависят жизни моих пацанов и выполнение поставленной задачи. А о чём это говорит? А это, товарищ майор, говорит о том, что на обувке не экономят! И покупать нужно не «московский» «Адидас», а фирменный.

Яркое послеобеденное горное солнце мягко грело, промедол расслаблял мышцы и сознание. Метрах в трёх от меня на земле сидел, вытянув ноги и уронив свою лысую бородатую голову на грудь, Мехмет. Спит? Платон так и оставил связанными ему руки. Недалеко «цокнул» петушок кеклика – горной куропатки. Через несколько секунд пискнула самочка. «Ревнивый. Далеко не отпускает», – мелькнуло в мыслях. Медленно тянулось время. Веки тяжелели и не было сил этому противится.

Наркотик в крови мешал сосредоточиться. Казалось, солнце стоит на месте, воздух превратился в кисель, а звуки…

И тут… Резкая боль, преодолевая действие обезболивающего укола, пронзила мой левый бок. Инстинктивно руки «отработали от себя», мозг включился, глаза распахнулись. На меня навалился всей своей массой Мехмет. В моём левом боку торчала рукоятка ножа. «Нож не мой», – почему-то я подумал с облегчением.