Расскажи мне, батя, про Афган!

Минут через пять в коридоре дневальный бух-бух каблуками по свежевымытому и:

– Тыщ майор, бу-бу-бу, жу-жу-жу, тра-та-та, мя-мя-мя!

Тут же ору дремлющему прапорщику с графином:

– Читай, гад!

Прапорщик, кашлянув в сторону, голосом Левитана:

– Несмотря на сильные морозы и снегопады, вся посевная техника…

Ору шёпотом, краснея лицом:

– Мудак! Какие, бл… морозы? Август на дворе! Другое читай!

Как самый опытный сексот, взвизгивает верхней петлёй дверь и:

– Смирна-а-а! Товарищ майор, подразделение «такое-растакое», проводит политзанятие.

Отсутствующих без уважительных причин нет. Прапорщик (ну допустим) Мушулов.

– Какое политзанятие? Сегодня ж среда, – удивляется, пятясь назад к двери проверяющий, и начинает искать глазами меня.

– Дык дополнительное, товарищ майор, – не сдаётся прапор, прикрывая тощим телом своего заспанного командира, – по тезисам последнего Пленума ЦК. Это который недавно был, товарищ майор.

И это уже не нас застигли! Это его в расплох застали! Это политотделец начинает хлопать глазами, судорожно пытаясь вспомнить этот чёртов недавнишний Пленум.

О! Силится что-то сказать, а не может. Платочек достал. Как он сейчас свои мозги совковой лопатой перекапывает! А зацепиться-то и не за что!

– Ну, если по последнему, – чешет вспотевшую лысину ошарашенный товарищ из политотдела, – як вам, товарищ майор, – это уже ко мне обращается взъерошенный и непрошенный проверяющий, увидев мой майорский пагон, торчащий из-за спины прапора.

– Ко мне? – искренне удивляюсь я, выглядывая из-за прапорщика, – прапорщик Мушулов, заострите особое внимание на третьем тезисе, пока я буду занят!

– Есть заострить на третьем, – орёт прапор и пьёт прямо из графина.

И пока прапорщик нервно чешется и соображает, шелестя старой газетой, как ему получше заострить, я встаю с табуретки, жму руку майору и широким жестом приглашаю его выйти и через полтора метра зайти. В мой кабинето-спальне-штаб. Заходим, сам сажусь на единственный в расположении стул со спинкой, а отглаженного майора усаживаю на табурет.

Это чтобы не чувствовал себя как дома, ёрзая задницей на отполированной шляпке торчащего гвоздя. «Угостить тебя мне нечем, так что начинай», – пытаюсь передать свежую мысль под козырёк фуражки проверяющему.

– Александр Васильевич, – почти неофициально и по-дружески начал майор из политотдела, – у вас служит старший прапорщик Боцаев Григорий Юрьевич.

– Есть такой.