Расскажи мне, батя, про Афган!

А может даже фикус!

Неожиданно связался по рации командир замыкающего «бэтэра»:

– Товарищ командир, прошу разрешения остановиться.

– С каких хренов? – корректно спрашиваю у подчинённого, не выходя за рамки.

– Надо, – отвечает сержант с еле заметной грустью в голосе.

Это другое дело. Стучу по броне и скрещиваю руки перед появившейся в люке чумазой мордой командира нашей БМП. Остановились. Минуты три сидели с закрытыми глазами и ртами, молча ожидая, когда осядет пыль. Подтянулась вторая БМП и БТР с сержантом – инициатором остановки.

Подбегает, кашляет, глаза выпученные, как во время неудачных учений по газовой атаке. И лицо… бледное такое, как у восьмиклассницы после первой сигаретной затяжки.

– Ну? – стараюсь начать помягче, чтобы не вызвать рвотные позывы у подчиненного.

– Товарищ командир, жопа у нас, – дисциплинированно отвечает подчинённый и смачно плюётся в сторону своего БТРа рыжим сгустком слюны и соплей.

– Ну? – стараюсь разобраться в ситуации.

– Духи воняют, спасу нет! – вытирает натуральные оранжевые слёзы сержант, ковыряя берцем «марсианскую» пыль дороги.

А надо сказать, что сейчас в Афгане лето за окном. Как бы далеко за 30 по Цельсию! А духи, между прочим, «вчерашние»! В ватных одеялах и в металлическом раскалённом саркофаге «бэтэра» без кондиционера. А ехать ещё и, бл… ехать! Мать его!

– Что делать будем? – как бы спрашиваю сам себя вслух, но посматриваю с надеждой на Боцмана.

– Василич, а пусть на броню поднимут и как-то ближе к корме привяжут, – изрёк Боцман, ни на кого не глядя, – ветерком обдует… Только ехать быстрей надо, чтобы муха не догнала.

Понял? А то привезём с опарышами!

– Так всё одно вонять будут, товарищ прапорщик, – ныл сержант, ковыряя раздолбанным берцем раздолбанную дорогу.

– Старший прапорщик! Всё одно ему… Тогда давайте по очереди, – посветлел лицом, найдя выход, Боцман.

– По какой такой очереди? – решил войти в курс дела, подошедший мой зам. – капитан Зверев.

– По какой… Двадцать километров они повезут эту парочку в одеялках, двадцать вы… А там привал, – мудро изрёк Боцман.

Короче, спор затянулся на три выкуренные сигареты. Обратил внимание на группу своих бойцов как бы отдельно стоящих от смердящего БТРа. Только один механик-водитель не отходил от вверенной ему материально-технической ценности. Он мужественно стоял возле третьего слева колеса, согнувшись в три погибели, и натужно рыгал на четвёртое. Ветерок слегка изменил направление, потянув в нашу сторону.