Когда луна окрасится в алый

В последнее время оммёдзи[19 - Человек, практикующий оммёдо – оккультное учение, состоящее преимущественно из совершения гаданий, изгнания злых духов и защиты от проклятий.] стали куда активнее обычного.

Только последние слова повисли в воздухе – как перед Генко уже стояла белоснежная лиса. Она взмахнула на прощание хвостом и умчалась на улицу, оставив после себя легкий запах магнолии.

Оммёдзи? Генко застонала. Только их не хватало! Эти одаренные, или – как их любили называть люди – благословенные, чаще всего пытались изгнать или убить всех подряд, не раздумывая, добрый перед ними ёкай или злой.

Почти во всем, что существовало в этом мире, жил свой дух, и порой по ошибке можно было изгнать того, кто защищал человека. Но кого это интересовало? Последователям оммёдо только и нужно было, что бахвалиться друг перед другом количеством уничтоженных ёкаев.

Оставив на столе плату за саке, Генко плавно поднялась с татами и бесшумно растворилась в тумане, обратившись в черную лису.

В этом облике вернуться домой, чтобы все обдумать, было быстрее, да и притворяться человеком сейчас совершенно не хотелось. Сопровождающие ее лисы рыжими тенями скользили следом, мастерски избегая людских глаз. Начался снегопад, обещая скрыть следы лап.

«Последний снег этой весной».

Лисы громко затявкали, подтверждая мысли Генко, и ускорились, уходя выше в горы.

Глава 2. Ворон, призрак и демон

Кровь была повсюду.

Она яркими брызгами горела на снегу, ударила в нос запахами соли и железа, утраченной жизни и смерти.

Генко напряглась и заозиралась. Обычная прогулка по лесу – обход владений, которые она оберегала, – отчего-то вдруг превратилась в созерцание жуткой и неприятной картины.

Кровь была человеческой, в этом Генко была уверена так же крепко, как и в том, что за спиной у нее девять хвостов. Вблизи Сиракавы не водилось ни одного хищного зверя: никто не смел ступать на территорию, которую кицунэ признала своей.

А местные духи были столь покладистыми, что скорее погибли бы сами, чем кому-нибудь навредили. Поэтому вид и запах человеческой крови – густой, насыщенный, тяжестью оседающий во рту – особенно настораживал.

Тела или хотя бы его крупных частей нигде не было. Только изредка попадались раскиданные по опушке внутренности да несколько пальцев. Часть печени, кусок легкого, кишки… Сердца не нашлось, как и мозга. Лишь кровь, кровь и кровь.

Генко поморщилась.