ИнтернатовскаЯ. Повесть

Появилось ощущение неприязни.

«Чужая, – промелькнула мысль в голове. – Не мама – тётя».

До остановки шли быстрым шагом, чуть ли не бежали. Ирина всё время торопила девочку, которая отставала из-за тяжёлой сумки.

– Мама, сумка мешает, – застонала Маша, перекладывая ношу в другую руку.

– Донесёшь, не маленькая уже, – не обращала внимание Ира на дочь. – Быстрей, а то опоздаем.

Заприметив издалека автобус, мама вновь поторопила Машу.

– Шевелись, иначе пешком пойдёшь. Какая-то ты нерасторопная стала.

Запрыгнув в автобус, Маша заняла свободное сиденье у окна.

– Пить хочу, – прошептала, задыхаясь.

– Дома попьёшь.

Всю дорогу Маша ощущала неудобства: то яркое солнце слепило глаза, то жажда одолевала, заставляя ребёнка чувствовать сухость во рту. В салоне настолько душно, что по спине потекли капельки пота, зачесались шея и голова.

– Точно вшей нет? – обратив внимание, как дочка чешется, Ира сморщилась.

– Да точно, точно, – насупилась девочка, положив руки на колени.

Наконец автобус притормозил у поворота на просёлочную дорогу.

Осталось всего ничего – почти километр пешком до Починка – и ты дома. Лёгкая доля волнения одолевала Машу. Вот-вот она увидит Катюшу и братьев – такая радость!

– Сегодня надо сено переворошить, – выдала вдруг Ира, перешагивая через выбоины. – Мне некогда, Катя не справляется, от Егора толку нету – лодырь, а Федька мал ещё. Вечером на картошку пойдём. Поросла зараза – бурьян по пояс. Устаю, сил моих нету.

Маша слушала мать, представляя заросшую усадьбу.

В голове предстала картина, будто ботву картофеля обхватили длинные «лапы» крапивы, прижав своей колючей листвой светло-зелёные ростки. Б-р-р, противный сорняк. Маша всей душой ненавидела крапиву с тех самых времён, когда мать отходила ею по рукам за орущего Федю. И неважно, что Федька сам виноват. Нечего было приставать к Белянке, вот она его ткнула своим мокрым носом. Хорошо, что не рогами. Представив, как коза мотает саблевидными наростами, девочка улыбнулась.

– Чего лыбишься? – Ира заметила улыбку и приняла её за издёвку.

 – Или ты думаешь, сменила место жительства, так матери помогать не надо?

– Я? – Маша подняла голову. – Не-ет.

– То-то же, – строгий голос матери держал в напряжении. – Кто не работает – тот не ест.

Вот это новости! Кто это сказал? Откуда у мамы такие речи? Никогда в доме Титковых никто так не говорил, даже батька.

Вот и дом показался за высокой берёзой, растущей у дороги. Ох, душа запела соловьиной трелью.