ИнтернатовскаЯ. Повесть

– Нюрка Гвоздикова, между прочим, одна шестерых подымает, и ничего, справляется. И никто из баб не корит, что все дети от разных, а ты тут такую демагогию развёл, аж тошно.

– Причём тут «от разных»? – возмутился муж, поправив волосы на затылке. – Я о детях толкую.

– Да поняла я, не хочешь, так и скажи, – Ира набрала в ковш воды. – Дом есть, огород, хозяйство – что ещё для счастья надо?

– Чтобы все вместе были, – добавил Митя, присев за стол. – Видела, как Маша обрадовалась родному дому?

– И что? – сделала несколько больших глотков.

 – Она уже большая, всё понимает. Отучится, получит комнату и останется в городе.

– А ты её спросила, нужен ли ей город?

– Сам подумай, устроится, а потом сестре и братьям поможет, – накрыв крышкой ведро, поставила ковш сверху.

– Ясно, – Митя не стал спорить с женой. Поднявшись, вышел на улицу.

Возмущению не было предела: завести детей не проблема, вот только как растить? Уповать на государство? Мужчина к этому не привык. Он всегда считал, что сам должен добиться чего-то в жизни, чтобы перед детьми не было стыдно в будущем.

Да, судьба сыграла с ним жестокую шутку – родился инвалидом, но мама всегда повторяла: «Значит, Богу так было угодно. Не всем же красивыми рождаться. Да и на твою долю счастье найдётся. Нельзя опускать руки и жаловаться». Эти слова Митя запомнил на всю жизнь. Бывает, что ж, кому-то здоровым родиться, а кому-то с короткой ногой – ничего страшного. Главное, руки-ноги есть, и на этом спасибо.

– Мам, я кушать хочу, – Катя с ходу запрыгнула на табурет и положила ручки на стол.

 – Так хочется вкусненького…

Ирина с недовольством посмотрела на девочку и позвала Машу.

– Покорми детей, а то мне некогда. Тороплюсь.

Мария нарезала чёрный хлеб, налила в кружки молока и позвала Федю.

– А Егор где? – задала вопрос Ира, надевая калоши.

– Его с нами не было, – Маша крошила мякиш хлеба в кружку. – Он непослушный, мам.

– Ничего страшного. Не сегодня так завтра поможет, – Ирина выпрямилась и дала следующее указание.

 – Белянку попасите, огород не забудьте полить. Да, Маш, простирни одёжу ребятишкам. Ох, устаю так, что ноги еле волоку.

Кивнув головой, Маша села за стол.

Вечер.

– Куда таз тащишь? – Митя заметил Машу с огромным тазом, наполненным детской одеждой.

– Постирать, мамка наказала, – покряхтывая, девочка еле передвигалась в сторону бани.

– Постирать? – мужчина нахмурился. – А сама она не может, я так понимаю. Ну ладно, я с ней ещё поговорю.