ИнтернатовскаЯ. Повесть

– Ну, попрощайтесь с папой и пойдёмте устраиваться, – поторапливала детей Изольда. – У нас сегодня аншлаг. Многие приехали…

Маша развернулась и, обняв отчима за пояс, зажмурила глаза.

– Прощай, папка, – сказала вполголоса, сдерживая слёзы.

– Почему же «прощай», – Митя погладил девочку по голове. – До новых встреч.

Катя, глядя на сестру, ощутила тоску по дому. Прижавшись к отчиму с другой стороны, заплакала.

– Пап, я буду скучать, – неожиданно для всех произнесла девочка.

Все органы мужчины вздрогнули.

Вот и вторая назвала отцом. Наконец-то.

– Ну, что же вы, сестрички, – закусив губу, Митя гладил детей по волосам. – Не навсегда ж расстаёмся. Будем переписываться, а летом… А почему летом, зимой, на Новый год соберёмся все вместе.

– Мамка сказала – летом, – из-за сестры Маша тоже заплакала.

– Ну, мало ли, что она сказала. Зимой тоже можно.

Изольда стояла как вкопанная. Вспоминая, сколько детей за её годы работы в этом интернате прощались вот так с родителями, женщина почувствовала огромную тяжесть внутри, в душе.

А что поделать? Жизнь такая, приходится отдавать детей на казённые харчи и чужое воспитание.

– Пойдёмте, дети, – воспитательница понимала – чем дольше они будут стоять, тем труднее уйти. – Катя, идём смотреть твою комнату.

– Как? – Катя отцепилась от отца и перестала хныкать. – Я не буду жить с Машей?

– Ваши комнаты рядом, так что не переживай.

– Я не хочу, – девочка мгновенно пожалела о своём приезде. – Я хочу с Машей.

– В комнате, где живёт Маша, нет свободных мест, – уточнила Изольда.

 – Тебя поселили в соседнюю.

– Так нечестно. Мы же сёстры, – возразила девочка, вцепившись в руку сестры. – Я без неё никуда не пойду.

– Что ты как маленькая? – Маше стало стыдно за Катю. – Бери сумки и пошли.

Схватив хатули? (сумки), девочки поплелись за Изольдой Валентиновной к лестнице.

– С богом, – пробормотал Митя вслед дочкам и удалился.

Катя поднималась по ступенькам, ощущая всем нутром неприязнь к этому месту.

Захотелось бросить тяжёлые сумки и рвануть за отчимом, но она этого не сделала. Чем выше подъём, тем противнее от чужих стен.

– Я домой хочу, – буркнула девочка, глотая солёные капли.

– Поздно, – прошептала сестра. – Мамка отругает, если ты сейчас за папой побежишь.

Катя остановилась на последней ступени. Поставив сумки на деревянный пол, перевесилась через перила и посмотрела вниз.

– Папка! – крикнула во всё горло и заплакала ещё сильнее.