Черно-белое кино (сборник)

И домой вернулись старыми бойцами,

в мятых гимнастерках, с чистыми сердцами…

Это дело давнее. Не моя вина.

Под холмом могильным зарыта война.

Зарыта, забыта, но, душ леденя,

Синяя лампочка смотрит на меня.

Синяя лампочка стоит перед глазами.

Девушки плачут синими слезами.

Синие отсветы лежат на снегу.

Выключить лампочку никак не могу.

«Окна домов…»

Окна домов, улиц ночных удивительные глаза!

Детские сны вы мои окружали.

Помните, как на войну провожали

Помните, окна, была гроза?

Как вы печально тогда дрожали.

Дальние зарева отражали.

Окна – и вдруг на стекле слеза.

О, как всегда меня поражали

эти загадочные глаза!

Окна домов, вы меня встречали

светом веселья, цветом печали.

Лампа горит, абажур, свеча ли —

тысячи окон, тысячи глаз.

Эти взирают на мир надменно,

эти бесстрастно, недоуменно,

эти так горестно и смиренно —

веки опущены, свет погас.

Где бы ни жил, куда ни поеду,

с вами люблю затевать беседу,

то ли по свету, то ли по цвету

вдруг угадать, что таится за…

Вечер, опять тебя жду затем лишь,

что в темноте ты опять затеплишь

окна домов, улиц ночных удивительные глаза.

«Древнее, неразгаданное пространство…»

Древнее, неразгаданное пространство

смотрит на землю холодно и бесстрастно.

В темных глубинах маленькой светлой точкой

спутник сейчас проходит орбитой точной.

Чтоб заглянуть в безвестные те высоты,

ни к чему ни двадцатый этаж, ни сотый.

Лучик зеленый, парящий в туманных сферах,

виден отчетливо в этих осенних скверах,

где под грибком раскрашенным из фанеры

утром играют в шашки пенсионеры,

где возле булочной пахнет горячей сдобой —

здесь, на земле этой будничной, строгой и доброй.

А помню еще – за звездным полетом

я наблюдал и в поле однажды летом.

И был он так ясен в поле под черным небом,

в поле, где сладко пахло печеным хлебом,

где и доселе темные эти дали

все еще что-то помнили о Дедале,

смутное что-то, темное об Икаре,

что-то о божьем гневе, о божьей каре.

Там, над обрывом, тополи шелестели,

словно бы крылья в небо взлететь хотели,

словно бы крылья в небо взлететь пытались,

путались, расплетались, переплетались,

и за ночным овином, за старой ригой,

где-то за дальним лугом, над темным логом,

все раздавалось – прыгай, Иване, прыгай! —

все шелестело – с богом, Иване, с богом!

Огонь

Печной огонь.

Ночной огонь на Трубной.