Адамово Яблоко

– Да бери, что ты жмешься. Знаю же, куришь, все вещи пропахли. И водки выпей еще, ты же не за рулем.

Вдалеке, у кромки кладбища, над голыми тополями кружили стаи ворон, ветер разносил их грай; тучи быстро плыли в небе, шелестела сухая трава. Солнце немного пригревало лицо.

Игорь закурил, читая надписи на соседних памятниках, машинально подсчитывая разницу между датами рождений и смертей. Получалось, что мать самая молодая из лежащих рядом.

– Ничего не хочешь мне сказать? – наконец спросил отчим, глядя куда-то поверх крестов.

– Про что? – пробормотал Игорь.

– Например, чем ты еще занимался на этой работе. И с кем.

Чтобы не смотреть на него, Игорь поднял стебель цикория и осторожно перевернул на брюшко сонного жука-пожарника, обнаруженного в траве.

– Я ведь пойду туда и сам узнаю, – повысил голос отчим.

Игорь легонько подтолкнул пожарника стеблем и ответил, поднимая каждое слово, как камень:

– Заодно расскажи, кто меня научил.

И он, и дядя Витя знали, что это бунт, нарушение табу, преступление запрета.

О том, что происходит ночью, нельзя говорить и даже думать днем, нельзя говорить и думать никогда. От волнения Игорь слышал нарастающий гул – шум крови в ушах – и как будто поднимался над землей, чувствуя в себе постороннюю огромную силу.

Дядя Витя хрустнул суставами, сминая в кулаке пачку сигарет.

– Я же тебя пришибу сейчас.

– Только попробуй, – прошептал Игорь. – Только попробуй меня тронуть.

Над кладбищем летел ветер, тучи быстро двигались по небу.

Игорю вдруг представилось, что они перенеслись на чужую пустынную планету, где каждая вещь и мысль воплощена не в слове, а в образе прямоугольного могильного камня.

Опомнившись, дядя Витя вырвал у него из рук цикорий и раздавил ботинком жука. Ему нужно было оставить за собой последнее слово, и он заговорил с показной злостью, все больше распаляясь, словно хотел присыпать словами зыбкую почву неуверенности.

– Значит так. Что ты делал без меня, разбираться не хочу. Но теперь я приехал, и в моем доме будут мои порядки.

Шляться больше не позволю, и про работу свою блядскую забудь. Я не для этого тебя воспитывал и кормил десять лет. Если надо, наручниками к батарее пристегну, понял? Или изуродую, как бог черепаху. Раз обещал твоей матери, что характер твой переломаю, значит, так и будет. Ты понял меня, я спрашиваю, ты?..

– Понял, – не глядя на него, ответил Игорь.

– А теперь пошел к машине.

После пережитого напряжения Игоря охватила апатия.