Хранить вечно

Чтоб тебя гром разразил!

Кепа не отвечал, рассеянно принимая поздравления от своих болельщиков и неторопливо – по одной монетке – перекладывая выигрыш в свою кучу.

– Олус Кепа! – громко сказал Саксум. – На выход!

Все обернулись.

– Саксум!! – заорал Кепа, расплываясь в счастливой редкозубой улыбке. – Это ты! Ты как здесь?! Тебя выпустили?!.. А я тут выигрываю! Ты не поверишь, прёт весь день, как какому-нибудь новичку!

– Олус Кепа, на выход! – отчётливо повторил декурион, стараясь придать своему лицу абсолютно служебное выражение.

 – Ты что, не понял?!

Улыбка сползла с лица помощника. Он вскочил и стал поспешно запихивать деньги в висящий на поясе кошель.

– Эй!! Эй!! – заорало сразу несколько глоток. – А отыграться?!! Куда?!!..

– Стой!! – заорал, вскакивая и хватая Кепу за руку, и носатый сикилиец. – А отыграться?!! Имею право!! Ты куда это его уводишь?!! – повернул он к декуриону перекошенное злобой лицо.

 – Ты кто такой?!!

– Я – декурион Симон Саксум! – стараясь перекричать шум, гаркнул декурион. – Олуса Кепу срочно вызывает префект Маний Карзиан!

Голоса сразу смолкли. Видимо, в Ламбессе хорошо знали имя Мания Клавдия Карзиана. Лишь проигравшийся сикилиец всё никак не мог успокоиться:

– Отыграться!.. – хрипло повторял он, теребя у горла ворот туники. – Имею право!.. Отыграться!..

– Ты слышал, что тебе сказали, солдат?! – ледяным тоном осведомился Саксум.

 – Или тебе напомнить о том, что игры на деньги на территории лагеря категорически запрещены?! Розог давно не пробовал?!

Сикилиец, бормоча что-то себе под нос, потупился. В помещении повисла тяжёлая тишина. Кепа поспешно выбрался из-за стола и встал навытяжку перед Саксумом.

– Я готов, декурион!

– Пошли, – кивнул ему Саксум.

Они вышли на улицу.

– Ну ты дал, командир! – тут же восторженно зашептал Кепа.

 – Как ты их! Молодец!.. А я уже и не знал, как мне оттуда выбраться!.. Эти сикилийцы – ну, чисто бандиты! Не дали бы они мне с выигрышем уйти, как пить дать, не дали!..

Саксум, не слушая Кепину болтовню, размашисто шагал по немноголюдной в этот вечерний час поперечной Рыночной улице к окраине лагеря.

– А я сразу заметил – продолжал тараторить Кепа, – этот носатый, когда я угадываю камни, начинает часто моргать.