Русский модернизм и его наследие. Коллективная монография в честь 70-летия Н. А. Богомолова

Все-то, все в ней так приглядно,

Что не может краше быть.

Захотелося Михайле

Эту лебедь раздобыть!..

«Ты, лебедка, пригодишься

Княженецкому столу!» —

Мыслил Потык, на тугой лук

Он накладывал стрелу.

Но раздался звук чудесный,

Яркой трелью прозвенел,

Голос песнею небесной,

Изнывая, полетел!..

Это ль голос лебединый?

Полн призывом и мольбой,

Полон былию старинной,

И отрадой, и тоской.

Вон рои прибрежных лилий

Призадумалися вдруг;

И головки наклонили

От блаженства и от мук.

Вон спешит лучом последним

Зорька лебедь приласкать;

Стала звездочка, бледнея,

От восторга трепетать…

Жадно, жадно Потык внемлет,

Разгорелися глаза,

А уста полуоткрыты,

Блещет сладкая слеза…

И давным-давно скатилась

Стрелка меткая из рук,

На песок скользнул прибрежный

Богатырский мощный лук.

Песня смолкла; Потык вздрогнул;

В изумрудных камышах

Что-то близко зашуршало,

Заплескалося в струях…

И спрыгнул с коня Михайло,

В воду он ступил ногой.

Встречу лебедь забелела

Грудью выгнутой, крутой.

И коронка золотая

Блещет скатным жемчугом.

И на белых крыльях перья

Отливают серебром.

Лебедь смотрит на Михайлу

И с доверьем, и с мольбой, —

Мощный Потык устыдился,

Что грозил он ей стрелой…

И взаправду ль это лебедь?

Что же сердце так дрожит,

Новым чувством изнывает,

Рвется, молит и кипит?

Богатырь склонился тихо,

Шею птицы обнял вдруг…

И она, ласкаясь, ею

Обвила его вокруг.

И восторгом, и надеждой

Упоен и опьянен:

«Ох! Рассыпьтесь злые чары!»

Вне себя воскликнул он…

И о чудо! Проскользнуло

Между рук его в тот миг,

Будто тело молодое,

И раздался резвый крик.

Дева юная стояла

Перед ним в нагой красе.

Стан волшебный скрыт стыдливо

В русой, шелковой косе.

Над челом корона блещет,

Губки рдеют и горят

Благодарною улыбкой;

Много чудного сулят!..

А уж в очи кто заглянет —

Тот как раз сойдет с ума:

Так страшит, чарует, мучит

Их синеющая тьма.

Вдруг в лобзании невольном

Их уста, дрожа, слились,

Грудь к груди прижалась страстно,

Руки жаркие сплелись.

Глухоморие пустынно,

Вкруг – немая тишина

Только ночь с небес струится,

Бредит сонная волна…

Кроме былинных сюжетов, для балладных жанров Мережковский использовал и переложение исторических сюжетов также из гимназической программы.