Русский модернизм и его наследие. Коллективная монография в честь 70-летия Н. А. Богомолова

26–29 марта.], по поводу вышедшей в конце 1920 года книги стихов А. Радловой «Корабли»[202 - Радлова А. Д. Корабли. Вторая книга стихов. Пб.: Алконост, 1920.]. Ср.:

Юркун: «самым из законнейших поэтов» – Кузмин: «Книгой „Корабли“ А. Радлова вступила полноправно и законно в семью больших современных лириков» (145[203 - Цит. по: Кузмин М. А. Условности: Статьи об искусстве. Томск, 1996. С. 143–145 (далее номер страницы указывается в скобках после цитаты).]);

Юркун: «Ваш голос» – Кузмин: «Голос поэта окреп, стал смел и гибок, значителен, не потеряв, а словно еще углубив, мужественную нежность.

Юркун: «подлинные творческие слова не только не были чужды, но прозвучали большой радостью; с благодарностью и трепетом внимать Вам» – Кузмин: «о „Кораблях“, которые привезут волнение и подлинный трепет и чистую радость» (144);

Юркун: «не растеряли сами своей души» – Кузмин: «внутренних достижениях живой и глубокой души» (144).

Такое единодушие в отношении к А. Радловой и ее стихам, как и во многих других случаях, – следствие уже не раз отмечавшихся общих литературных и человеческих симпатий Кузмина и Юркуна. Впрочем, и после смерти Кузмина Юркун чувствовал глубокую связь с А. Радловой, что видно из его писем к ней 1936 года[204 - См.: Куранда Е. Л. Письма Ю. И. Юркуна к А. Д. Радловой 1936 года // Михаил Кузмин: Литературная судьба и художественная среда.

Юркун и Кузмин в альбомах Эриха Голлербаха

Знакомство Юркуна и Кузмина с Э. Голлербахом произошло, скорее всего, в первые послереволюционные годы[205 - М. А. Кузмин в дневниках Э. Ф. Голлербаха / Предисл. и публ. Е. А. Голлербаха // Михаил Кузмин и русская культура XX века: Тезисы и материалы конференции 15–17 мая 1990 г. Л., 1990. С. 220.].

В июне 1919 года М. Кузмин оставил в одном из альбомов Э. Голлербаха, помеченном владельцем как «№ 2», такую запись:

Не справедливости ждем

мы, а великодушия и благости

в них спасенье

М.

1919 Июнь[206 - Альбом Э. Ф. Голлербаха с автографами на память, стихотворениями, рисунками разных лиц. 1914–1931 (ОР РНБ. Ф. 207. Ед. хр. 106. Л. 15).].

Запись Кузмина попала, так сказать, в «розановский контекст» у Голлербаха. Начиная этот свой альбом, он вклеил на первом листе письмо к нему В. В.