Мистическая Скандинавия

Во-вторых, авторы привнесли в сказки протестантский дух, особенно ощутимый в их втором сборнике «Шведские сказки», к работе над которым были привлечены лица духовного звания. Тем же принципом руководствовалась в своем творчестве Лагерлёф.

В результате психологизация древних монстров достигла высшей точки. Если в Норвегии тролль по-человечески вредничает и разбойничает, то в Швеции он уже помогает человеку, вызывая жалость и нежность. Охотник Брюте, ненароком спасший от когтей орла маленького тролленка, замечает, какой он милый и ласковый.

Доброе деяние не остается без награды: старые тролли преподносят виновнику торжества подарки, помогающие ему жениться на принцессе и сделаться королем. Ослик, один из чудесных подарков троллей, отверзает свои уста, чтобы осчастливить Брюте ценным советом и назидательной проповедью: «Забыл ты меня с собой взять, ну да ладно, прощу тебя! Тролленка-то от орла ты спас!» До гробовой доски будет помнить охотник славный подвиг свой…

Ну а воздушные эльфы и вовсе превращаются в небесных ангелов, вместе с героем возносящих хвалу Господу.

Третьей особенностью шведского фольклора, также усвоенной Лагерлёф, стала его систематизация по географическому признаку в целях приобщения читателя к традициям и быту различных областей страны. Инициатором выступил Х. Хофберг, издавший в 1882 г. сборник шведских народных преданий. Поскольку во главу угла ставился крестьянский быт, волшебные существа были насильно к нему приспособлены. Предпочтение отдавалось самым «обыденным» из них, в первую очередь – домовому, заурядному мужичку в летах, одетому в грубое серое платье, с остроконечной красной шапочкой на голове, блюдущему порядок в доме.

А скажем, горный великан имел собственные «тайны политики», дорожил своим именем, а его богатство никому не шло впрок.

В книгах об английских и русских призраках мы разоблачили немало сентиментальных россказней. Но и они бледнеют в сравнении со шведским преданием «Привидение во Фьёлкинге». Следуя завету Джерома К. Джерома, жертва убийства демонстрирует свои раны посетителям проклятого дома, пока туда не приходит ночевать добродетельная помещица фру Барнсков.

Храбрая фру не визжит и не падает в обморок, а в лучших традициях загробной медицины перевязывает призраку голову носовым платком и вкладывает фамильный перстень в зияющую рану. В знак благодарности она удостаивается откровения об имени убийцы и всю жизнь лечит страждущих чудодейственным перстнем, побив рекорд коронованных особ с их золотухой.