Немного удачи

1922

За ужином Рагнар, Элоиза и папа сидели прямо, так что Фрэнк тоже выпрямился. Рагнар, Элоиза и папа никогда не вставали из-за стола во время ужина, и Фрэнк тоже оставался на месте. Рагнар, Элоиза и папа никогда не елозили на стуле, а Фрэнк елозил. Рагнар, Элоиза и папа взяли в руки ножи и вилки и стали резать сосиски. Фрэнк прижал внешнюю сторону ложки к своему сладкому картофелю, поднял ее и снова прижал.

– Поешь, Фрэнки, – сказала Элоиза, и Фрэнк сунул кончик ложки в оранжевую горку и поднял ее.

К ложке немного пристало, Фрэнк поднес это ко рту.

– Молодец, – похвалил папа.

– Ja, jeg elske s?t poteter, n?r det er alt det er[10 - Да, я люблю сладкий картофель, если уж на то пошло (норв.).], – сказал Рагнар.

– Может, Рагнару и не нравятся сосиски из кролика, – сказал папа, – а вот я их люблю. Всегда любил. Тебе стоит помнить, Элоиза, что фермеру не обязательно выращивать и продавать все, что он сам ест. Вокруг нас целый мир возможностей.

– Я люблю фазана, – сказала Элоиза.

– Я тоже, – согласился папа. – Вот выйдешь на кукурузное поле после сбора урожая, а фазаны там подклевывают упавшие зерна. В детстве мы их били из рогаток, просто для развлечения. Ну, и на ужин, конечно.

Фрэнк дотронулся пальцем до кусочка сосиски, потом подобрал его и положил в рот. Она была горькая, не то что сладкий картофель. Он скривился, но взял еще кусочек.

– Он готов есть что угодно, – сказал папа. – Полезное качество для фермера. Когда я был во Франции, там ели все, что движется или растет.

Меня это восхищало.

– Ты ел улиток? – спросила Элоиза.

– Если повезет, – ответил папа. – Рыбку прямо с головой, зажаренную до жесткости. Это мне нравилось меньше. Их скотина тоже ест почти все. Тыкву. Репу. Пиво. Я как-то видел, как человек поил лошадь пивом.

– Во Франции есть пиво? – спросила Элоиза.

– На севере, где мы были, есть.

– Долго ты там был?

– Меньше года. Хотелось бы остаться подольше, повидать разные места.

Где же мама? Мысли Фрэнка обратились к ней.

Может, она наверху? Хотя Фрэнк уже умел карабкаться по лестнице и спускаться обратно, не падая, папа не дал ему пройти. Фрэнк давно не видел маму, хотя иногда слышал ее голос в воздухе.

– Мама! – сказал Фрэнк.

– Тебе пока нельзя к маме, – сказал папа. – Но бабуля скоро спустится.

– Мама, – повторил Фрэнк.

Элоиза, сидевшая к нему ближе всех, легонько стукнула его по голове и указала вилкой на его сосиску.

– Ешь, тебе полезно, – сказала она.