Немного удачи

Фрэнк пользовался ею как мог, но сосиску ел руками. Папа, судя по всему, не возражал.

После того как Фрэнк откусил три кусочка, папа спросил:

– Как Розанна?

– Устала, – ответила бабушка. – Очень устала. Скорее бы ребенок вышел. Скорее бы.

Комната перестала трястись, и Фрэнк несколько раз вздохнул.

Папа сказал:

– Он орет, но, надо признать, почти никогда не плачет и не ноет.

Уолтеру казалось, что, возможно, он выращивает слишком много овса, но когда ты Лэнгдон, а твоя мать – Чик, это так естественно: сажать овес, есть овес, кормить скотину овсом, спать на овсяной соломе и, самое главное, наслаждаться всеми этапами выращивания овса.

Он уговорил своего шурина Рольфа – тот теперь управлял фермой Опы и Омы, хотя старики по-прежнему жили в доме, – и в этом году посадить сорок акров. Рольфу было двадцать лет, но здравого смысла – как у десятилетнего. У Розанны мозгов хватало на них обоих.

Больше всего Уолтеру нравилось вязать снопы и убирать овес в скирды. Стояла жара, пыль лезла повсюду – в волосы, одежду, сапоги, глаза и нос, – но поле убранного овса было достижением, предварявшим полный амбар сена и зерна, благодаря чему все – и люди и скотина – переживут зиму.

Овсяная солома имела красивый желтый цвет, бледнее золота, но полезнее.

А еще Уолтеру нравилось, что август был месяцем гостей и больших компаний. Со всего графства к нему на ферму сходились мальчики и мужчины, а он ходил к ним, и всегда было полно еды и разговоров. К тому же Джейк и Эльза – терпеливые, сильные, элегантные серые лошадки – прекрасно справлялись с жатвенной машиной.

Неважно, кто ими управлял. Ими мог управлять даже ребенок, и они все равно выполняли свою работу. Не убегали, как тяжеловозы Тео Уайтхеда в тот год, когда они сломали жатвенную машину о забор, из-за чего молотьбу пришлось отложить на четыре дня, пока занимались ее починкой.

Когда приходили гости, Розанна устраивала ужин на заднем дворе, под пеканами. В тени заранее расстилались скатерти, заставленные хлебом, бобами, карамелизованной морковью, сладкой кукурузой, арбузами и шинкованной капустой, и как только гости рассаживались, она выносила жаркое, два блюда, чтобы на всех хватило.

Посередине лежало масло, которое она сама готовила, солила и продавала в городской лавке. Все говорили, что это лучшее масло во всем графстве.

Помимо их собственных семей, являлись Уайтхеды, Льюисы и Смиты, которых Уолтер и Розанна видели только во время жатвы и сбора урожая.