Немного удачи

Он не говорил, какие мужские имена ему нравятся. Так что Лиллиан уже много месяцев была Лиллиан – Лиллиан Элизабет, – по крайней мере, в мыслях Розанны. Розанна знала, что ее мать суеверно относилась к тому, чтобы произносить имя ребенка до его рождения, а еще ей не нравилось, что Розанна читает на ночь Библию – католики так не делали, – но с Розанны хватит подобных суеверий. Лиллиан – благословенный ребенок. Ее благословила сама Мэри Элизабет.

1927

Теперь, когда Фрэнк каждый день ходил в школу, даже в самую холодную и снежную погоду, он многое понимал лучше, чем раньше, и не только азбуку или один-два-три.

Прежде всего, он понял, что он выше ростом, чем другой семилетний мальчик, Люк Кастен. Люк тоже это понял, поэтому держался от него подальше. Он также был выше ростом, чем восьмилетка и один из девятилетних (Дональд Гатри и Мэттью Грэхам). Остальные мальчики (всего пятеро) были выше и сильнее, но не такие умные. Парочка из тех, что постарше, едва умели читать. Фрэнка это немало удивило, ведь нет ничего проще чтения. Девочек в школе было семь, и все старше Фрэнка. Лучше всех была Минни Фредерик, которая жила неподалеку от них. Ей уже исполнилось восемь. Иногда она брала Фрэнка за руку, если кто-нибудь из мальчишек его задирал, и говорила: «Забудь о них, Фрэнки, они дураки». Но Фрэнк не собирался ничего забывать – никак нет, сэр, как выразился бы дядя Рольф.

С тех пор как в сентябре началась школа, мальчишки напали на него шесть раз. Заманили его в сарай для угля и заперли дверь.

Подглядывали за ним в уборной. Свистнули его пальто и целый день не отдавали, хотя все время лил дождь. Обрызгали его грязью из лужи. Ударили его. Насыпали землю ему в штаны. Фрэнк не был единственной жертвой – мальчишки постарше нападали на Люка Кастена десять раз, на Мэттью Грэхама – девять, а на Дональда Гатри – шесть. Может быть, другие не вели счет, но Фрэнк все подсчитывал, потому что это давалось ему легко. Он уже даже умел умножать. Что касается мисс Дженкинс, учительницы, то она всегда глядела на него так, как делала это Ирма, прежде чем купила очки, поэтому Фрэнк был уверен, что она почти ничего не видит. Может, как Ирма, она не знала, что ей нужны очки. Ирма, например, надев впервые очки, воскликнула: «Листья! Птицы! Я никогда раньше их не видела!» Или у нее не было денег. По словам мамы, очки – это дорого, и она сказала Ирме, что, если та потеряет свои, неизвестно, смогут ли они позволить себе новую пару.