Школония

Вообще не понимаю, что с ценами на книги творится.

О беспредельных ценах на книги я знал благодаря отцу, а потому ценил каждую. Именно поэтому подарок Данилу был для меня особенно важен. Я смог пропитать эту книгу своим теплом, мыслями, переживаниями, восхищением и любовью. Быть может, Данил это почувствует?

– Идите есть! – услышали мы с кухни.

Надо же, она сказала не «жрать».

Данил помчался как угорелый. Уже на входе в кухню мы увидели тарелку с блинчиками, и они были нормально прожарены, а не сгорели, как всегда.

Анита разлила по стаканам горячее молоко, расставила тарелки и ушла в гостиную, держа в руках телефон. Краем глаза я разглядел на экране фотографию с накрашенными ногтями.

Стакан с молоком немного обжег мне руки, и я решил подождать, пока оно остынет. А вот Данил ждать не стал. Он сгорбился, наклонил к себе стакан подушечками пальцев и немного отпил. Это выглядело забавно, и я улыбнулся, сворачивая блинчик в трубочку.

После тихого завтрака мы вернулись в комнату.

– Марк, ты так классно живешь, – говорил Данил, кружась на месте, – и тепло у вас, можно в одной майке ходить.

У него был веселый голос и воодушевленный вид, сквозь который чувствовалась зависть. Но не черная, наполненная ненавистью. Скорее даже, он горевал из-за того, что не может быть таким, как я, а не завидовал.

– Мой отец работал юристом, защищал преступников, и за это ему много платили. Все деньги на нас с мамой тратил. А потом его уволили, мама никуда устроиться не могла, деньги заканчивались.

Тогда ему предложили работать консультантом в магазине техники неполный день. Двадцать пять тысяч платили. На это можно прожить, но только не когда у твоей семьи ипотека, которую они, вероятно, до сих пор выплачивают… – Искорка в его глазах стала потухать. – А еще у меня был младший брат.

«Был…» – отложилось у меня в голове.

Данил оставался для меня загадкой. Умей я говорить, сразу огласил бы все свои вопросы, но когда ты немой, а телефон – единственный способ связи, у тебя есть время хорошенько обдумать каждый вопрос и передумать набрать его на телефоне.

Чутье подсказывало мне, что не стоит лезть в жизнь Данила. Придет время, и он сам поведает свою историю, если просто захочет поговорить или пожелает, чтобы его выслушали. Может, он хочет мне что-то рассказать, услышать мое мнение и получить поддержку? Но это невозможно. Я могу написать свои мысли, но это не удовлетворит ожидания Данила быть услышанным и понятым. Будет горьковатое послевкусие.