Школония

Для Данила, выросшего на улицах преступного города без родителей и присмотра взрослых, быть открытым и светлым значило проиграть. Но кому? Самому себе? Только открой щелочку своего заветного сундука тайн, доброты и чувств, как люди залезут в него с головой, распотрошат все до дна и вынесут на всеобщее обозрение. Тогда все узнают о твоих слабостях.

«Откуда мне знать, какие люди на самом деле? Меня ведь еще никто не предавал», – подумал я.

«Не переживай. Ты еще маленький. У тебя все впереди», – отвечал внутренний голос.

Когда Данил ушел, слабо улыбнувшись и махнув мне рукой на прощание, в моей душе образовалась пустота.

Я сам раскрыл свой сундук, сам распотрошил все, что в нем было, и сам вынес на суд Данила свои чувства и мысли, страхи и переживания. Теперь я обнажен. Теперь он знает, что я боюсь его потерять.

Почему мне так страшно раскрываться перед ним? Может, потому что мне нечего раскрывать? Потому что там, в моей душе, на самом деле ничего особенного нет? Одни страхи, тревоги и неуверенность в себе.

Почему я чувствую себя ограбленным после озвучивания страхов? Ведь оставь я их при себе, все равно бы мучился. Как я понял, в этом заключена вся правда: расскажешь свои секреты – чувствуешь себя ограбленным, оставишь при себе – раздавленным.

Со временем эти переживания притихли, но остался осадок, ненавистное мне чувство непонимания, когда в голове столько вопросов, а ответов нет.

Вечером вернулся отец. Сиделка Анита, на удивление, больше не притворялась хорошей. Выглядела какой-то уставшей, будто пахала весь день. Наверное, устала болтать с подругами.

– Как прошел день, Сильвестр? – без нотки наигранности спросила она.

– Отлично! – Папа явно был воодушевлен. С легкой руки бросил телефон на кресло и снял пиджак. На его лице сияла улыбка.

– От вас так вкусно пахнет хлебом.

– О да. Скоро меня от него будет тошнить.

– Да разве может от такого тошнить? – усмехнулась Анита.

Папа счел вопрос риторическим и обратился ко мне:

– Я принес тебе кукурузные булочки, а еще йогурт с кусочками персика и сок. Ты же любишь.

О том, что я люблю кукурузный хлеб, отец узнал сам. Заметил, с каким аппетитом я его ем, и с тех пор кроме кукурузного хлеба и булочек из кукурузной муки в нашем доме выпечки не было.