Как я был Анной

Морпех или с «коробки». Виктор поздоровался. Дедок кивнул и протянул руку, поглядывая на него с любопытством. Виктор пожал твёрдую ладонь, оценил силу рукопожатия. Дедок представился:

– Геннадий.

– Виктор.

Виктор не любил игру «кто кого передавит», хотя, скорее всего, смог бы передавить большинство ладоней в России.

Бабушки в купе не было. Наверно, ушла в туалет. В поезде можно уйти в три места: в туалет, за кипятком или в вагон-ресторан, но на завсегдатаев последнего пожилая пара не походила.

Решив воспользоваться моментом, Виктор положил на стол телефон и включил запись ночных храпов.

Геннадий: Это что?

Виктор: Это вы и ваша жена. Знаете, почему я это записал?

Геннадий: И почему?

Виктор: Потому что я не мог заснуть. Помните, как ваша жена разбудила вас, чтоб вы не храпели?

Геннадий: Смутно. Выключите, Люда скоро вернётся.

Виктор выключил.

Геннадий: Ей только не включайте.

Виктор: Почему?

Геннадий: Она не знает.

Виктор: Чего не знает?

Геннадий: Не знает, что храпит.

Виктор обалдел.

Виктор: Почему вы ей не сказали?

Геннадий: А смысл? Расстроится только, а храпеть не перестанет. От веса это, от возраста. Вы бы тоже могли промолчать.

Виктор: Не мог. Я хотел, чтобы вы знали, какие неудобства причиняете окружающим.

Геннадий: Теперь я знаю, и мне совестно. Вы довольны?

Виктор: Нет. Десять лет молчать… В голове не укладывается.

Геннадий: Мы с ней в садике познакомились. В школу вместе пошли, потом в институт.

Виктор: Сколько?

Геннадий: Семь.

Виктор: И что?

Геннадий неожиданно перешёл на «ты».

Геннадий: Не понимаешь? Люблю я ее.

От такой штыковой искренности Виктору стало неловко. В купе вошла Люда. Невысокая, полненькая, со скорбной носогубной складкой, она носила всё ещё красивое лицо с гладким лбом и смеющимися глазами.

Геннадий: Познакомься, Люда, это Виктор.

Люда: Здравствуйте, Виктор.

Виктор поздоровался и пригляделся к своим попутчикам. Если б какая угодно женщина вздумала храпеть в его кровати, он бы отправил ее домой или в крайнем случае положил спать в соседней комнате. А если б храпела Женя? Если б она оставляла волосы в ванной? Если б не ставила кружку на подставку? Эти вопросы, заданные вроде бы самому себе самим собой, застали Виктора врасплох. Он задумался. Из собственных мыслей его вырвал Геннадий.