Зяблик

Но она тут же вся подобралась и со злостью отбросила его руку. Мужчина засмеялся, демонстрируя ей свои красивые зубы.

– Вы мне на мой вопрос не ответили. Если он вам непонятен, то я переформулирую. Какого хрена здесь происходит?

Дмитрий серьезно посмотрел на Юлю:

– Сейчас мне нужно настроиться на работу. Поедешь с Тимой в город, покажешься врачу. И не спорь. В моем доме со мной не спорят. По дороге с Тимой ничего не обсуждай. Вернешься – поговорим.

Дмитрий впервые рассмотрел глаза Юли, они оказались почти бирюзовыми.

Солнце, пронизывающее комнату ярким светом, подсвечивало их изнутри. Это были большие, красивой формы глаза, обрамленные густыми длинными черными ресницами. То серые, то бирюзовые, переменчивые как погода. В них было столько огня, что Юля еле сдерживалась, и языки пламени постоянно вырывались наружу. Тогда Дмитрия обдавало жаром. Он был тоже горяч и не оставался равнодушным. Где-то в районе солнечного сплетения у него возникало еле уловимое чувство, похожее на голод, и хоть Дмитрий и был сыт, но он все равно томился. Это был физический голод. И помогало его притупить только прикосновение к ней. Тогда он безотчетно тянулся к Юле. Но это чувство так отличалось от того сексуального влечения, которое он привык испытывать к женщинам, что Дмитрий не понимал, что с ним происходит. Он не узнавал себя. Раньше этот человек никогда не думал о женщинах. Он просто удовлетворял свою страсть, когда у него возникало желание, а поскольку секс он любил, ему приходилось помногу кормить своего зверя. Да, это было часто, но как-то буднично. Как прием лекарств по расписанию. Сейчас, глядя на Юлю, он даже не осознавал до конца, что хочет ее. Дмитрий все еще не мог в это поверить. Он испытывал потребность иного рода, едва ощутимую и такую противоречивую. Смотреть на нее, исследовать ее реакции, ждать продолжения. Создавать провокации и наслаждаться тем, как она их от себя отводит. Юля была умна, и поэтому она была ему интересна. Но Дмитрий привык любить женщин не за ум, а за те уникальные признаки, которые отличали их от мужчин. В Юле была эта женственность, хоть и в другой форме, неизученной Дмитрием. Поэтому ему предстояло путешествие в новую страну, и он ждал этого, затаив дыхание.

Дмитрий слегка улыбнулся:

– Лесная нимфа.

Какое-то время он продолжал серьезно смотреть на нее, а потом озорно ухмыльнулся и удалился наверх. Юля не успела ничего ответить и осталась стоять молча, затем осмотрелась и заметила плиту.