Легенды, заговоры и суеверия Ирландии

Уильям Уайльд к началу 1850-х годов был модным дублинским врачом, специализировавшимся на ушных и глазных болезнях, так что и зарабатывал он неплохо. Кроме того, он интересовался археологией, древностями, историей родной страны. Но неизвестно, решилась бы мисс Элджи вступить в брак с доктором Уайльдом, если бы не несчастье, которое постигло девушку: в 1851 году умерла ее мать. Жить одной, по тогдашним понятиям, было и не совсем прилично, и просто трудно; кроме того, Франческе фактически было уже под тридцать, и она не хотела остаться старой девой.

Перед браком многое могло заставить ее серьезно призадуматься. И дело было не только в том, что черноволосая красавица была ростом больше 180 сантиметров – жених оказался едва ли не на голову ниже. Красивый, привлекательный (теперь мы сказали бы – сексуальный), молодой доктор славился своими любовными похождениями. У него уже был 13-летний внебрачный сын Уильям, которого он выдавал за своего племянника, и две также незаконные дочери – Эмили и Мэри.

Младшей девочке было всего два года, и, видимо, с их матерью (ее имени мы не знаем) доктора Уайльда связывали давние и прочные отношения. Однако Франческа все-таки решила рискнуть, и в общем не прогадала – хотя легкомыслие мужа принесло ей много огорчений.

Дружеские отношения и духовная близость с мужем облегчили для Франчески вступление в новую жизнь. В должный срок, 26 сентября 1852 года, в семье появился первый ребенок, которого называли Уильям Чарльз Кингсбери Уиллс Уайльд.

Хотя, конечно, в доме Уайльдов были и няни, и кухарки, Франческе многое приходилось делать самой. С юмором она писала одному из своих друзей, что про нее сочинили такую эпиграмму:

Судьбы жестокая промашка —

Гляди, Сперанца варит кашку![1 - Здесь и далее, если не оговорено иначе, все переводы стихов и примечания принадлежат переводчику книги – Н.Ю. Живловой.]

Правда, молодая мама не могла поверить, что при ее талантах все закончится только кашкой: кто знает, может быть, в семье растет будущий президент независимой Ирландии? Но иногда супружество наводило ее на грустные мысли: «Я люблю и страдаю, – писала она в письме, – это все, что я понимаю теперь; итак, наконец, моя великая душа заключена в тюрьме женской участи – ничто не интересует меня, кроме желания, чтобы он был счастлив – за это я убить себя готова».

Многие биографы леди Уайльд упрекали ее за противоречивые взгляды на женщин и на семейную жизнь.