По Корее, Маньчжурии и Ляодунскому полуострову. Корейские сказки

Русских не видно, а в наших селах китайцев больше иногда, чем русских.

– Вся Желтуга в золоте, от самого устья. Теперь китайцы там машины поставили. Во главе предприятия Ли Хун-чан[17 - Ли Хун-чжан (1823–1901) – государственный деятель второй половины прошлого столетия в Китае, являлся крупным капиталистом, владевшим предприятиями в разных районах Китая, в том числе и в Маньчжурии.].

Сколько таких приисков, где русские разыщут золото, а китайцы потом работают. Весь китайский берег золотой, а на нашем ничего нет.

Вот долинка перешла и на нашу сторону – прямое продолжение, а золота нет.

Я говорю капитану:

– А теперь есть какая-нибудь новая Желтуга?

– Нет, следят. Вот проведем дорогу, будет Маньчжурия наша, бросаю опять капитанство и иду.

– В новую республику?

– Обязательно.

– Понравилось?

– Забыть нельзя.

– Нам дайте телеграмму, – говорит доктор, – тоже приедем.

Капитан, красивый, лет тридцати пяти, среднего роста человек: очевидно, житель Сибири, по-американски готовый всегда взяться за то дело, которое выгоднее или больше по душе.

– А отчего вы ушли оттуда, капитан?

– Начались преследования. Сперва мы дали было отпор китайским войскам, а затем, когда и китайские и русские войска пришли, решено было сдаться. Я-то раньше ушел: кто досидел до конца, тот должен был оставить и имущество и золото китайцам. Уходили только, в чем были. Золото китайцы взяли, а дома сожгли. Русские войска паспортов не требовали и всех отпустили, а китайцы своим порубили головы (до трехсот жертв).

Некоторые китайцы, чтобы спастись, отрезали косы себе, но, конечно, это не помогало. Где-то есть фотографии расправы китайских войск со своими подданными: целыми рядами привязывали их к срубленным деревьям и потом рубили головы. По одну сторону дерева головы, по другую – тела. Там насчет этого просто.

– По поверью китайцев, он без косы и в свой рай не попадет, – тащить его не за что будет?

– Хотя косы, собственно, не религиозный знак, а признак подданства последней маньчжурской династии.

А это поверие относительно рая у китайских масс действительно существует.

Мы плывем и плывем. Горы всё меньше и меньше. Это уже не горы, а холмы. Все больше и больше низин, поросших мелким лесом. Вероятно, почва годится для культуры, но та же пустыня и у китайцев и у нас.

Настал вечер, и мы остановились у сравнительно высокого и скалистого берега.