Под псевдонимом Серж

Вечер был хмурый, моросил дождь – уже темнело. На улице, по которой он шёл, прохожих почти не было. Впереди него, метрах в пятидесяти, не спеша шёл прилично одетый человек в длинном пальто и шляпе; в руках он держал портфель.Вот он свернул в узкий переулок – и тот час же раздался крик! Алексей, почувствовав что-то неладное, резко ускорил шаг.

В переулке было совсем темно, но он на зрение никогда не жаловался, а поэтому сразу разглядел, как крепкого сложения парень одной рукой пытается вырвать портфель, а в другой держит нож.

Силы были явно неравны. Человек в длинном пальто стойко оборонялся, обхватив портфель двумя руками, точно дорогую реликвию. На помощь он не звал, видимо, не успел ещё. Все мысли его были о портфеле.

Трёх шагов хватило Алексею, чтобы подбежать и заломить грабителю назад руку с ножом. Тот выронил нож, но вырвался и бросился бежать.

– Он вас ограбил? – отдышавшись, спросил Алексей.

– Бог с ним, с бумажником, – незнакомец приходил в себя и ещё крепче прижал к груди портфель.

 – Главное вот это…

Алексей взялся его проводить, и по дороге они разговорились. Игорь Петрович – так звали человека в длинном пальто, – оказался профессором физико-математического факультета и, узнав, куда Алексей собирается поступать, принялся агитировать поступать к ним на физмат.

– Поймите, Алексей Дмитриевич, – он деликатно называл его по имени-отчеству, – мы стоим на пороге грандиозных открытий, которые перевернут мир.

Прощаясь, он пригласил Алексея на лекцию в Дом техники, которую читал для всех желающих.

– А о чём будет лекция?

– О радиоактивных веществах, о новом источнике энергии – энергии ядра атома.

Так Алексей Балезин раз в неделю стал посещать лекции профессора Солнцева, который недавно возглавил первую в России радиологическую лабораторию и одновременно преподавал на физико-математическом факультете. «Кем я буду, если закончу историко-филологический? – размышлял Алексей, возвращаясь с очередной лекции. – Учителем? Переводчиком? Работником архива? Всё это, конечно, хорошо, но слова Игоря Петровича не выходили из головы: «двадцатый век будет веком освоения атома».

И Алексей решил пойти на физмат.

Для Елизаветы Юрьевны это явилось ударом. Правда, своё негодование она выразила тем, что стала с Алексеем разговаривать только по-французски. И лишь когда он поздно возвращался со студенческой вечеринки, жёстко выговаривала по-русски: «Алексей, я вами очень недовольна».