Под псевдонимом Серж

Завтра ждёт меня и вас, – кивнул он на Отмана и Курбатова, – в десять ноль-ноль. Разговор будет суровый.

* * *

Свет настольной лампы падал в лицо сидевшей перед ним молодой женщины. Следователь Фельдман обычно начинал допрос с молчаливого изучения подозреваемого, в дальнейшем – приговорённого. «А ведь красивая, стерва», – подумал он, не сводя с женщины глаз. Потом пододвинул стул, на котором сидел, поближе к столу.

– Итак, приступим. Фамилия, имя, отчество?

– Савельева Анна Никаноровна.

– Возраст?

– Двадцать пять от роду.

– Место рождения?

– Здесь, в Москве родилась.

– Социальное происхождение?

– Это как?

– Из рабочих, крестьян, дворян, мещан, служащих?

Женщина слегка задумалась:

– Из мещан… вроде бы.

– Род занятий?

Она опять задумалась:

– Раньше на почте работала.

Фельдман ещё ближе подвинул стул.

– Это раньше… а сейчас?

Ей нечего было сказать. Фельдман приподнялся на стуле.

– Молчишь? Так я за тебя отвечу. Нынешнее твоё занятие спекуляция и контрабанда; перепродажа ворованного с государственных складов.

Знаешь, что за это бывает? Твоему Миклашевскому не отвертеться от расстрела. Хочешь вслед за ним, контра поганая?!

Он наблюдал за её испуганным лицом: «Нет, она в самом деле хороша. Сейчас бы с ней где-нибудь в другом месте… Неужели и её в расход?»

Между тем Анна разрыдалась:

– Да никакая я не контра… я с блатными имею дело.

– С кем именно?

Савельева пришла в себя.

– Я… я любовница Яньки Кошелькова.

Если бы в это время за окном раздался мощный взрыв, Фельдман и то бы не был так шокирован, как после услышанного.

Пенсне самопроизвольно подскочило у него на носу:

– Что-что?!

– Я любовница известного бандита Кошелькова.

Следователь Фельдман резко поднялся, обошёл стол и, подойдя к Анне, склонился, опершись одной рукой на край стола.

– И ты это можешь доказать?

– Он сам любил повторять, что он – Кошельков. Он у меня не раз ночевал.

– Ха… этого мало.

Теперь уже Анна с каким-то тайным чувством превосходства посмотрела в лицо следователя:

– Если вы передадите меня из ЧК в уголовку, я вам сообщу такое…

Фельдман и сам был готов передать ей в уголовный розыск, где бы ей светил срок, а не расстрел.

– Обещаю передать.

Анна Савельева выговорила не сразу, слишком уж непросто было произнести подобные слова:

– Он мне рассказывал, как чуть было… чуть было не убил Ленина. И этот… как его… пистолет показывал, который отнял у него.