Под псевдонимом Серж

– Здесь?

Слащавая улыбка так и светилась на лице Вербицкого:

– Ну что вы… Мы поедем с вами в мою, не закрытую пока ещё совдепией лавку.

Мысль работала быстро и чётко. Алексей понимал: если он откажется и попросит Вербицкого отложить визит в его лавку, к примеру, на вечер, то это вызовет подозрение.

А интуиция подсказывала: вариант «на живца» удался, на подходе крупная рыба.

Они вышли на улицу, и буквально тут же подкатил извозчик, столь редкий для Москвы 1919 года. Лошадьми управлял здоровенный детина в помятой кепке.

Теперь Балезин уже окончательно не сомневался: всё заранее подготовлено, его ждали.

От Дворца искусств до Хитровки, вблизи которой находилась лавка Вербицкого, было недалеко, и вскоре хозяин лавки, провернув несколько раз замысловатой формы ключ, открывал входную дверь.

– Прошу…

Алексей шагнул внутрь знакомого уже помещения, куда плохо проникал дневной свет

и в котором пахло воском и ещё каким-то смрадом.

– Подождите пару минут, я сейчас, – Вербицкий исчез где-то в глубине лавки.

Наступила тишина. Прошла минута, две… Работая в контрразведке у Батюшина, Алексей научился интуитивно чувствовать ситуацию, когда у него кто-то за спиной. Нет, не толстяк Вербицкий, он исчез в другом направлении. Тут за спиной кто-то ещё. И он не ошибся.

– Интересуетесь картинами?

Балезин вздрогнул, резко повернулся и отпрянул назад. В создавшейся ситуации это было правильно: так поступил бы настоящий коммерсант-француз, а не бывший контрразведчик с железными нервами.

Тем более что из-за спины говорили по-французски.

В это время вернувшийся в помещение Вербицкий включил свет. Это лицо Алексей хорошо запомнил из фотографий в картотеке Отмана. Перед ним стоял сам Яков Кошельков!

– Простите, с кем имею честь? – также по-французски вопросом на вопрос ответил Алексей.

Кошельков был «на взводе». То, что его обложили со всех сторон – это ещё полбеды, к такому он привык. А вот исчезновение его любовницы Анны Савельевой приводило его в ярость.

А вдруг она в уголовке или, того хуже, в ЧК? Он зверел, стрелял направо и налево, Но желание уйти за кордон, имея в кармане валюту, было очень велико. Поэтому перед Балезиным-Дювалем он предстал с виду спокойным.

– Кульков Яков Петрович, – представился Янька. – До 17-го года коммерсант.

– Дюваль… Серж. Тоже коммерсант, но после 17-го.

– И что явилось этому причиной?

– Под Верденом хлебнул газу. Списали.

По-французски Кошельков говорил неплохо.