Долгая долина

Он медленно и не отдавая себе в этом отчета побрел к большой скале на вершине. Там он кое-как выпрямился, шатаясь из стороны в сторону, и расправил плечи. Далеко внизу темнели кусты, в которых он спал. Пепе держался из последних сил, но стоял – черный силуэт на фоне утреннего неба.

В воздухе у его ног что-то просвистело. С земли подскочил камешек, и пуля улетела в следующий каньон. Снизу гулко грянуло эхо выстрела. Пепе на секунду опустил голову, потом снова заставил себя выпрямиться.

Его тело дернулось назад.

Левая рука беспомощно порхнула к груди. Внизу прогремел второй выстрел. Пепе качнулся вперед и упал со скалы. Тело ударилось о землю и кубарем покатилось вниз, взметнув за собой маленькую пыльную лавину. Когда Пепе наконец врезался в кусты и замер, лавина медленно подползла и накрыла его с головой.

Змея

Уже почти стемнело, когда молодой доктор Филипс закинул за спину мешок и пошел прочь от приливной заводи. Взобравшись на каменистую насыпь, он неуклюже затопал по улице в высоких резиновых сапогах.

Фонари уже зажгли, когда он подошел к своей небольшой коммерческой лаборатории на Консервном ряду Монтерея. Приземистое, крепко сбитое здание задней частью опиралось на сваи, уходящие в воду бухты, а передней стояло на земле. С обеих сторон его теснили консервные цеха, крытые рифленым железом.

Доктор Филипс поднялся по деревянным ступеням на крыльцо и открыл дверь. Белые крысы лазали туда-сюда по прутьям клеток, пленные кошки в вольерах требовали молока. Доктор Филипс включил ослепительно яркий свет над секционным столом и бросил мокрый липкий мешок на пол.

Затем подошел к стеклянным террариумам у окна, где жили гремучие змеи, и заглянул внутрь.

Змеи свились в кучу и отдыхали, но все головы были видны; пыльные глаза смотрели будто бы в никуда, однако стоило доктору Филипсу прислониться к стеклянной стенке вольера, как змеи высунули тонкие раздвоенные языки – черные на кончиках, розовые у корня – и медленно закачались вверх-вниз. Потом они узнали доктора и, успокоившись, спрятали языки.

Доктор Филипс скинул кожаную куртку и разжег в крошечной печурке огонь. Поставил на нее котелок, поместил в воду банку консервированных бобов и стал ждать, разглядывая мешок на полу. Доктор Филипс был худощавым молодым человеком с короткой светлой бородой и мягким озабоченным взглядом, какой часто встречается у людей, проводящих за микроскопом по несколько часов в день.

По трубе со свистом пошла тяга, и от печки пахнуло теплом.