«Текущий момент» и другие пьесы

«Текущий момент» и другие пьесы

Виктор Анатольевич Шендерович

Самое время!

Виктора Шендеровича нет нужды представлять читателю – такова широко распространенная и глубоко неверная точка зрения. Вот уже в третий раз издательство «Время» вынуждено заново представлять одного из наших самых остроумных, ехидных и политически озабоченных писателей. Сначала как серьезного поэта («Хромой стих»), потом как серьезного прозаика («Кинотеатр повторного фильма», «Схевенинген»), а теперь и как серьезного драматурга.

Серьезного в обоих смыслах слова – то есть, во-первых, строящего свои произведения вовсе не обязательно на основе юмора, и, во-вторых, нешуточно талантливого во всех литературных жанрах.

Виктор Шендерович

«Текущий момент» и другие пьесы

© Виктор Шендерович, 2012

© «Время», 2012

* * *

Два ангела, четыре человека (2001), комедия

Спасибо Владимиру Владимировичу Путину.

Весной 2001 года он с группой товарищей избавил меня от еженедельной трудовой повинности по написанию программы «Куклы». Образовался внезапный досуг, и я начал шарить по закромам собственного компьютера, перебирая обломки текстов, не доведенных до ума.

И наткнулся на полуторастраничный диалог, лежавший в запасниках с неведомых времен – диалог человека с ангелом смерти. Сценка была вкусная, в ней чудилось развитие, но развития не было еще довольно долго, и я брел наощупь.

И, кажется, выбрел: в пьесе появился первый поворот, а за ним открылся вполне драматический пейзаж…

Пьесу я понес, разумеется, в «Табакерку». Разумеется, – потому что студия Табакова была мне родным домом, страшно сказать, с осени 1974 года: в золотые руки Олега Павловича я попал десятиклассником.

С тех пор я был в этом любимом подвале и студийцем, и педагогом, и даже пожарным (надо было кормить новорожденную дочку, а государство рабочих и крестьян готово было платить мне деньги только за сидение у брандспойта).

Потом сменилась парочка эпох, и наконец в 2002 году список моих «табакерских» профессий продлился словом «драматург». Как Максудов из булгаковского «Театрального романа», я стоял перед афишей, где мое имя маячило аккурат между Томасом Манном и Федором Достоевским. Неплохо устроился.